Питомник «Сакстагалс»
— это место, где помимо обычных садовых насаждений вы найдете редкие и экзотические деревья, кустарники и морозостойкие растения. Их коллекция насчитывает около 2000 различных видов, и именно сюда приезжают садоводы со всей Латвии в поисках необычных саженцев. Однако эта история — не только о деревьях и цветах. Это история человека, чья любовь к природе передавалась из поколения в поколение. Она исходит из семьи и детства, из близости леса и веры в то, что работа с растениями — это больше, чем просто профессия. Выбор образования Зайгой в свое время тоже был очевиден — факультет лесного хозяйства Латвийского сельскохозяйственного университета, затем — 35 лет работы лесником. А потом наша героиня приняла решение изменить свою жизнь. В питомнике «Сакстагалс» выращивают декоративные деревья, кустарники, рододендроны, плодовые деревья, ягодные деревья, многолетние растения, злаки, вьющиеся растения, кувшинки, однолетние цветы, лекарственные растения, редкие экзотические растения, овощи и растения для живой изгороди, которые подходят для сурового климата Латгалии. В конкурсе «Предприятие Резекненского края» этот питомник был отмечен как в категории семейного предприятия года, так и в категории «Новатор в области инновационных продуктов и услуг».
Что же побудило хозяйку питомника изменить привычный ритм жизни, как было создано и развивается семейное предприятие в сельской местности, и почему люди едут в Сакстагалс за редкими растениями — об этом мы поговорили с владелицей питомника «Сакстагалс» Зайгой ГРАУДИНЕЙ.
— Как у вас возникла идея создания собственного питомника?
— У меня никогда не было идеи создать питомник. Не было ни такой цели, ни особого желания. Но растения мне нравились с детства. Насколько я помню, они всегда были рядом со мной. Мой дед и отец работали лесниками, и отец брал меня с собой в лес, когда я была совсем маленькой. В то время мы жили в Нумерне. Там очень красивая и богатая природа. Нумернский вал известен по всей Латвии. Там особая флора, и именно в этой среде я провела свое детство. Пока родители были на работе, я бродила по лесам, изучала растения, выкапывала интересные саженцы и приносила их домой. У меня был свой участок на опушке леса — небольшой клочок земли, примерно два на два метра. Он казался мне огромным садом. Я сажала там все, что мне нравилось. Когда я поехала учиться в Елгаву, мне казалось немыслимым, что люди не знают, что такое прострел, кашубский лютик, волчеягодник, желтый гусиный лук или плотная хохлатка. Я удивлялась: как можно не знать этого? Я знала этот мир с детства. Отец мне все показал и рассказал. По-видимому, любовь к растениям у меня в генах. Позже, когда я училась в Елгаве, всякий раз, когда я видела что-то красивое в парке или в садах, сразу ловила себя на мысли: мне это точно нужно! У моей мамы всегда было много клумб, а мы с отцом сажали деревья и кустарники. Я не могу представить свою жизнь без садоводства. Когда я работала лесником в Вилянах, начала создавать свою собственную коллекцию деревьев и кустарников. Сотрудничество с Айей Кашкуре из Калснавской лесной научно-исследовательской станции имело огромное значение в моей жизни. Она была моим гуру по деревьям и кустарникам. Очень знающая, отзывчивая и искренняя женщина. Я чрезвычайно благодарна ей за все, чему я у нее научилась. Айя давала мне саженцы и поощряла меня попробовать вырастить их в наших суровых условиях. Она говорила: «Попробуй посадить у себя, посмотрим, как они будут расти». Позже она приезжала в гости и была рада, что растения действительно хорошо себя чувствуют. Можно было собирать семена и участвовать в фонде обмена семенами. У нас с Айей до сих пор очень теплые отношения. Она «виновна» и в размножении моих растений. Однажды весной я поехала к ней, потому что коллекционеру всегда хочется чего-то нового. Айя обрезала разные ветки и сказала: «Сделай черенки!» В то время у меня не было ни теплицы, ни рассадника. Я черенковала в саду. Просила отца опрыскивать рассаду каждый час, чтобы она не пересыхала. Он делал это очень добросовестно, и почти все прижилось. Когда позже я спросила Айю, что мне делать со всей выращенной рассадой, она очень просто ответила: «Продать!» Так все и началось. Постепенно я поняла, что можно выращивать черенками, а что — семенами. Уже в Вилянах я размножала растения из своей коллекции. Выращивала разные сорта клубники. Когда ушла из лесничества, забрала свою рассаду с собой. Коллекция росла с каждым годом. Наверное, это болезнь, и она совершенно неизлечима. Когда я переехала в Сакстагалс, у меня и мысли не было создавать большой питомник. Все как-то произошло само собой. Я построила теплицу, начала сеять, сажать черенки, и количество рассады росло. Со временем я поняла, что уже не могу остановиться. От некоторых вещей пришлось отказаться. Например, от клубники. Почва здесь тяжелая и плотная, прополка трудная. Розы мы тоже больше не выращиваем. Моя дочь Иевиня раньше прививала розы. Царствие Небесное! Она делала это с огромной страстью. В жизни невозможно всего добиться. Нужно делать то, что можешь, и не пытаться все схватить. Хотя следует сказать, что иногда помогает развиваться даже зависть. Когда я сама еще ездила по ярмаркам (теперь это делают мои дети), заметила интересную вещь. Ранней весной люди с радостью покупали мои кусты и рассаду, но в мае все толпились вокруг цветочных ящиков. В одном месте посмотрела, в другом, и поняла: мне тоже надо! Так и родилась идея отапливаемой теплицы. С помощью местных ребят мы построили теплицу и установили печь. Мой сын Лаурис тогда еще был за границей. Я спроектировала конструкцию так, чтобы теплоотдача была максимальной. Пока другие ночью вставали каждые два часа, чтобы топить, я могла спать. Даже когда на улице было минус двадцать градусов, температура в теплице не опускалась ниже нуля. Тогда я очень гордилась тем, что у меня есть рассада помидоров и цветов. Первые пять лет я сам сеяла все бегонии и петунии. Это была огромная работа. Семена были крошечными, как пыль. Потом начиналось пикирование, пересадка, полив, подкормка. Теперь я удивляюсь, как мне вообще удавалось все это делать. Мне стало себя жалко. Сейчас я заказываю молодую рассаду, и работа идет намного легче.
— С чего вы начали в Сакстагалсе?
— Когда я приехала сюда в мае 2007 года, здесь были только голые поля бывшей совхозной фермы и полуразрушенный дом. Сначала я даже спала в машине. Дети остались в Вилянах, а я начала все здесь обустраивать. Первым делом я посадила деревья — ели, другие хвойные деревья и создала ветрозащитную полосу. Но с одной стороны, хорошо, что был ветер, потому что летом у меня не было комаров. Это было настолько ветреное место, что бедные комары не могли удержаться в воздухе. Теперь хвойники хорошо прижились, и у меня тоже появились комары. Общая площадь участка составляет 5,2 гектара. Но не вся площадь используется для выращивания саженцев. Здесь есть небольшой участок леса, дренажные канавы, часть мы оставляем под газоны и естественные луга. Для меня важно, чтобы окружающая среда была разнообразной. Чтобы птицы могли находить семена, а насекомые — свою среду обитания. Не нужно косить и убирать все до мельчайших деталей. Так постепенно формировалось хозяйство. Каждый год я добавляю в коллекцию что-то новое, наблюдаю за тем, как растения ведут себя в наших условиях. Поэтому у меня есть опыт, и я могу рассказать людям, какие растения хорошо себя чувствуют здесь, а каким требуется особое место.
— Что чаще всего ищут люди в вашем питомнике?
— Все. Есть те, кто покупает популярные растения. Довольно много людей приходят с конкретной потребностью, например, им нужна определенная сакура, магнолия, актинидия и т. д. Приезжают за редкостями, например, им нужно снежное дерево, комптония иноземная, идезия многоплодная и т. д. — это очень редкие растения, которые, у нас, «больных» коллекционеров, есть.
— Приспособлены ли эти растения к климатическим условиям нашего региона?
— Растение нельзя полностью переучить, но его можно постепенно приучить к более суровым условиям.
— Кто ваши главные помощники?
— Сын, дочь Мара и внуки. У меня восемь внуков. Мы все, в общем-то, работаем вместе.
— Чем вы больше всего гордитесь в своем питомнике?
— У меня довольно много редких экземпляров, например, комптьония иноземная, болотная мирта, которая когда-то была в составе рижского черного бальзама. Очень интересная вещь — это обычная береза («Karaca») — она растет очень медленно, ее листья тоньше, чем листья укропа, и никто не может определить, что это за дерево. Есть четыре сорта сакуры, гемтокодиум микониевидный, который цветет поздней осенью ароматными цветами, и многое, многое другое.
— Как изменились латвийские сады за эти годы?
— Сады меняются вместе с людьми и временем. Когда-то у домов росли колюшейные розы, сирень, липы, дубы, из усадебных садов люди брали пионы, флоксы или ирисы и делились ими с соседями. Сейчас мир стал более открытым. К нам поступают новые сорта растений, и люди хотят попробовать что-то необычное. Я думаю, это очень хорошо. У каждого дома — своя история. Нет двух одинаковых садов. Вот почему Латвия так красива — на мой взгляд, самая красивая страна. Я помню одну женщину на ярмарке. Она посмотрела на рассаду и сказала: «Это есть у соседки, это тоже… О, а вот такого ни у кого нет! Мне это нужно!» Люди всегда хотят чего-то особенного.
— Как вам живется в деревне?
— Большинство людей, живущих в деревне — это энтузиасты, люди, которые уже не могут представить свою жизнь без работы на земле. К сожалению, работа в деревне с каждым годом становится все менее прибыльной. Остается все меньше людей, растут цены, снижается покупательная способность, усиливается конкуренция. В этом году мы особенно сильно ощущаем рост цен на топливо и электроэнергию. На рынках и в супермаркетах стало много импортных растений. Людям удобнее покупать их в магазине, вместо того чтобы ехать в питомник. Поэтому мы должны постоянно думать о том, как предложить что-то особенное — то, что нельзя найти где-либо еще. Это непросто, но людям всегда будет нужна красота. Возможно, они не станут покупать пять растений, а посадят один цветок возле своего дома. Это у нас, жителей Латвии, в генах.
— Что еще так же близко вашему сердцу, как растения?
— Мои дети, внуки.
— Будут ли дети продолжать дело вашего сердца?
— Моя дочь Мара любит растения, Валдиня живет в Северной Ирландии, она все об этом знает, но не будет работать с растениями, это не ее. Мой сын Лаурис меня поддерживает. Не скажу, что он любит растения так же сильно, как я, но он тянет этот воз вместе со мной. Внуки, пока они еще маленькие, помогают и работают, но им приходится идти своим путем в жизни, у них другое направление, у каждого свои гены, и с этим ничего не поделаешь. Дай Бог мне сил продолжать, пока кто-нибудь из моих внуков не возьмется за эту работу! Потому что было бы жаль, если бы все собранные растения пропали.
— Чего бы вы пожелали будущим поколениям садоводов и цветоводов?
— Выносливости во времена перемен. Пусть Бог даст нам мудрость, мир, способность выживать творчески, не ныть, потому что от нытья ничего не меняется к лучшему. Нужно работать, думать и искать решения. И, конечно же, не терять оптимизм.
— Нужно ли мне заранее подавать заявку, чтобы получить желанное растение или ценный совет от вас?
— Нет, мы открыты для посетителей каждый день — с понедельника по субботу с 8.00 до 19.00, по воскресеньям с 9.00 до 15.00. Будем рады вас видеть! История владелицы питомника Зайги Граудини доказывает, что многие хозяйства в Латвии появились не по бизнес-плану, а благодаря страсти, знаниям и любви к своему делу. Зайга создала свой собственный мир благодаря труду, знаниям и любви к природе. Это доказывает, что те, кто способен не только работать, но и верить в то, что делает, и сохранять желание развиваться даже в сложных условиях, остаются на селе. Так пусть же найдутся продолжатели этого дела!
Илзе СОНДОРЕ
Фото автора и из архива Зайги Граудини
Komentāri