Наибольшим ударом стала депортация 14 июня. Тысячи людей были согнаны в вагоны для скота и увезены далеко от родины. За что? Почему? Ответа на эти вопросы не было и нет до сих пор. Массовый террор вызывал и поддерживал чувство страха, которое морально деградировало народ. Таким образом людей было проще подчинять, подавлять и унижать. Никто тогда не мог быть уверен, что к нему не заявятся «ночные гости». В окнах здания Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) Латвийской ССР в центре Риги в 1940/41 годах ночами всегда горел свет. Депортация 14 июня тоже происходила ночью — с пятницы на субботу. Вооруженные чекисты, милиционеры, работники и активисты компартии врывались в квартиры, приказывали быстро одеваться и собираться в дорогу. В ту роковую ночь 1941 года из своих кроваток были взяты около 300 грудных детей. Часть маленьких жизней угасла по дороге, остальные оказались в различных районах Сибири. Центральный комитет обобщил данные. Вот несколько выдержек из докладов, сохранившихся в архиве бывшего института партии. «Настроение рабочих таково – они приветствуют шаги партии и правительства в отношении вредных элементов». «Выдворение буржуазии каждый труженик воспринимает с большой радостью»… Такую информацию отправляли начальству в Москву. НКВД при активном участии Латвийской компартии продолжал собирать информацию о людях – особенно о тех, кто осмеливался открыто высказываться о новом режиме. И составлялись новые списки для следующей депортации. В списках будущих жертв были указаны не только их имена и фамилии, но и пересказано, что конкретно говорил тот или иной человек. Несколько примеров. «Рабочий, бывший айзсарг Освальд Целминьш сказал: «Если так будет продолжаться, придется пришивать пуговицы и надевать форму». В другом документе: «Шофер, механик, бывший летчик П. Модрак сказал: «Если меня будут забирать, живым я им в руки не дамся, положу хотя бы одного из них»». Рассказать об убийствах, пытках и страданиях жертв в деталях могли бы только сами жертвы красного террора, которые после истязаний и смерти были закопаны во дворе здания милиции. Но мертвые молчат. О жертвах не составлялись даже протоколы. Вот свидетельство резекненки Валентины Романовской: «Здание милиции с самого начала казалось подозрительным. Каждый день к вечеру оттуда раздавался звук определенной громкости и гудел всю ночь, затихая только с рассветом. Смельчаки, которые со стороны реки не раз пытались подобраться к этому дому, утверждали, что там слышны душераздирающие людские крики. Верили ли мы? И да, и нет. Больше сомневались, ибо не могли увидеть связь между монотонным механическим звуком и людскими криками. Только потом мы поняли – сильный звук пускали для того, чтобы заглушать стоны и вопли жертв во время пыток. 3 июля 1941 года в Резекне вошли немецкие войска. На следующий день, 4 июля, немцы позволили горожанам заглянуть в подвал здания милиции. Перед нашими глазами открылась ужасающая картина. У одной стены стояла огромная необычная плита без привычных кругов. Ее топили дровами. На плите – металлический котел. Рядом находилась железная кровать с широкими кожаными ремнями. Кровать, стены и пол – в крови. На полу – волосы, ногти, разбросаны различные металлические инструменты, одежда, мужское и женское белье»… Это лишь один эпизод из событий того страшного лета в Латвии…
А. РИМШ
(Из архива «РВ»)
Komentāri