В 30-е годы прошлого столетия Ригу посещали знаменитые гости: один из первых русских киноактеров Иван Мозжухин, певец Федор Шаляпин, актер и театральный педагог Михаил Чехов, имени которого ныне удостоен Рижский русский театр. Брать интервью у почетных гостей, общаться с ними редакция газеты «Сегодня» поручила своему молодому сотруднику — Николаю Истомину. Чуть раньше он встречался с Янисом Райнисом и, вероятно, уже тогда, пробуя переводить стихи несравненного поэта, при встрече получил одобрительный отзыв. Будучи 17-летним гимназистом, Николай сочинил первые исполненные юношеского порыва строфы. Увлечение поэзией крепло. Свидетельствуя о несомненных способностях автора, первые опыты появились на страницах журнала «Школьные годы», издаваемого культурно-просветительным кружком Ломоносовской гимназии, где Николай учился. Стихи были замечены. При поддержке богатого покровителя гимназии в 1928 году вышла книга Истомина «Цветение». Николай Истомин продолжал переводить произведения латышских поэтов, в частности Рудольфа Блауманиса. Высокий уровень переводов определял дар переводчика и знание латышского языка. И здесь следует привести краткие сведения о герое нашего сегодняшнего рассказа. Николай Павлович Истомин (1907-1971) родился в России. Его отец рано умер, оставив троих малолетних детей. Мать, по национальности латышка, решила уехать в Латвию. Семья поселилась в Риге. Терпели нужду. Имея специальность акушерки, мать прилагала все усилия, чтобы выбраться из бедности. Мальчик Коля продавал баранки на улице Альберта, искал любую подработку, чтобы помочь матери. Но даже испытывая трудности, не оставлял учебы. Поступил в Ломоносовскую гимназию, которой спустя годы посвятил статью, напечатанную в упомянутом журнале «Школьные годы». Вот выдержка из нее: «Говорить о культурном значении Ломоносовской гимназии, как просто школы, как школы вообще – еще мало. Всякая школа, являясь рассадником просвещения, имеет свое культурное значение. У Ломоносовской же гимназии есть все то, что позволяет быть не только рассадником просвещения, но до известной степени и очагом родной культуры. Являясь хорошо поставленной школой, она заслуженно может считаться достоянием русского меньшинства в Латвии, нуждающегося, как ни одно другое местное меньшинство, в таких школах». Возвращаясь к переводам, видимо, следует подчеркнуть, что латышский язык был, подобно русскому, для Истомина родным. Поэтому переводы сохраняли самые тонкие особенности оригиналов, будь то поэма Я.Райниса или стихотворение Р.Блауманиса. Безупречное знание обоих языков позволяло Истомину переносить в русские тексты своеобразие и богатство латышской поэзии. После выпуска сборника «Цветение» он вошел в круг молодых русских поэтов и прозаиков Риги – Игоря Чиннова, Александра Перфильева, Ирины Одоевцевой, Ирины Сабуровой, Леонида Зурова и других. При участии маститого критика П.Пильского они образовали творческое содружество, названное ими необычно: «На струге слов». (Струг – речное судно в древней Руси). При организации содружества Н.Истомин, хоть и был новичком, деятельно помогал Пильскому. Поэзия многое значила для него и в молодости, и по достижении зрелых лет. Но владел им, пожалуй, в неменьшей степени страстный интерес к иностранным языкам. Он самостоятельно изучал английский, французский, добавляя к ним некоторые иные языки. Его не удовлетворяло знание лишь разговорной речи. Отыскивая редкие книги, он выяснял истоки различных говоров, наречий, смысл отдельных слов. Постепенно рождалась, обретала полноту уверенность в том, что возможно создание всеобщего международного языка. Идея буквально поглощала Истомина, не отпускала ни днем, ни ночью. В неизбежных заботах о хлебе насущном выручали переводы, иногда он прибегал к журналистике. Углубляясь в языковедение, выкроил время и написал роман. Разумеется, Истомин не был «первопроходцем» в поисках путей и способов создания общего международного языка. Рижский исследователь знал, что в относительной мере такой язык существует. Это – эсперанто. И «отцом» его является польский врач-окулист Людвик Замергоф, еще в XIX веке выпустивший словари и хрестоматии. Тем не менее идея, захватившая Истомина, предусматривала нечто большее, превосходящее язык эсперанто, всеобъемлющее, с повседневным использованием нового языка. Данная идея не миновала внимания современников Истомина – крупных ученых, в частности, российских академиков Виктора Виноградова, Ивана Мещанинова, Николая Марра. Все трое – выдающиеся языковеды. Возможно, эти ученые предпринимали конкретные исследования и в русле создания всеобщего языка. Летом 1936 года Ригу посетил замечательный русский писатель-эмигрант — приехавший из Франции Иван Шмелев. Глубокие впечатления произвела на каждого из членов упомянутого творческого содружества встреча с автором романов «Лето Господне», «Праздники и скорби», «Солнце мертвых», др. Кстати, «шеф» содружества Петр Пильский был давно знаком с И.Шмелевым, писал о его прозе, еще живя в России. Писатель в дни гражданской войны потерял единственного сына – боевого офицера, но, преодолевая горе, по-прежнему брал творческие высоты. Слушая его, Истомин ощущал решимость воплотить замысел, которым жил, в главную для него книгу. Начало Второй мировой войны, последующие события смели все начинания и надежды. Пережив немалые тяготы, лишь в 1946 году Н.Истомин смог вернуться к делу, ставшему его судьбой. Потребовалось немало времени, чтобы завершить свой труд и передать рукопись в издательство «Наука». После долгого и строгого рецензирования ее приняли к печати. В 1968 году книга «Как возникнет всеобщий язык» вышла. Ее содержание сжато излагает аннотация: «Идея общего языка всех народов, выдвинутая ходом общественного развития занимает людей уже много столетий. Раскрыв четырехвековую историю попыток решить эту научную и социальную проблему, автор показывает, когда и как она может быть решена. Когда и как возникнет общий язык человечества? Каким он должен быть? На эти и многие другие важные и сложные вопросы автор предлагает развернутые ответы. Автор приводит историю попыток разных ученых различных стран в разные исторические эпохи выработать язык, приспособленный для всеобщего человеческого общения, международной научной и общественной деятельности». На обложке книги, разумеется, указан автор – Э.Свадост. Это – литературный псевдоним Н.Истомина. Полностью – Эрмар Свадост. Псевдоним составлен из сокращений имени и отчества матери – Эрнестины Мартыновны – и девиза «Своего достигну». Кстати, свои стихи Николай Истомин тоже иногда печатал под этим псевдонимом…
Василий БАРАНОВСКИЙ
Komentāri