Мой отец
Петр Васильевич Марков
родился 1 мая 1925 года в Пыталовском районе Абренского уезда в деревне Скопково, в простой крестьянской семье Василия и Евдокии Марковых. Когда папе было шесть лет, он потерял отца — его убило молнией. В семь лет пошел в школу, до которой было пять километров. Ходил и в дождь, и в снег. Это сейчас детей возят на автобусах, и то они не хотят учиться, а раньше наоборот — тянулись к знаниям, потому что знали: знания — это сила. Но закончил папа только пять классов, потому что надо было маме по хозяйству помогать… Бабушка держала не только корову, кур и свиней, но и лошадь по кличке Дунай. Папа возил в телеге зерно на мельницу. Разгружать и загружать муку помогал мельник, куда там пацаненку мешок с зерном или мукой поднять. Вот так они и жили, работали на земле, ничего не предвещало беды, но началась война. Отцу на тот момент было шестнадцать лет, он вступил вместе с дядей Иваном Марковым в партизанский отряд. Выполнял разные поручения, и вот однажды, придя из разведки, под утро он заснул крепким сном. Не услышал папа, как в дом ворвались фашисты, скинули его с кровати, но он вмиг проснулся, выскочил в окно, но и там были фрицы. Папу скрутили и увезли в концлагерь «Саласпилс», это было летом 1943 года. Папа не вспоминал о том времени и о том, через что ему пришлось там пройти. Но я, читая и слушая других людей, которые делились воспоминаниями, прихожу в ужас от того, что там творилось. Когда в 1944 году перед приходом советских войск бараки лагеря сожгли и военнопленных (в том числе моего папу) развезли по другим концлагерям, мой папа попал в Германию в концлагерь Бухенвальд. В конце войны пленных освободили американские войска. Парень вернулся домой. И казалось, жизнь начинает налаживаться, но увы, папу сослали в Сибирь. Он говорил — за то, что был в концлагере в Германии, за то, что их освободили американские войска и потому что выжил. В Сибири его жизнь тоже была не сладкой. Гигантские сугробы снега, свирепый мороз зимой, назойливая мошкара летом. Все это не улучшило здоровье отца, он подхватил туберкулез, и цинга была, но благодаря одной женщине, которая приносила ему чеснок, он цингу победил, а туберкулезом закрытой формы страдал до конца своих дней. Впоследствии он лечился в тубдиспансере в Резекне. Лишь спустя восемь лет, после смерти Сталина, папа, как и многие другие, попал под амнистию и смог вернуться к матери, она на тот момент переехала к брату в Резекне. Отец пошел учиться в Дорожную техническую школу. А в 1955 году, когда он работал шофером в поселке Вереми, познакомился с девушкой, они поженились, а в 1956 у них родилась дочь. Но спустя годы семейная жизнь у них не сложилась, как не сложилась она и у моей мамы с первым мужем. Наверное, судьба была моим родителям встретиться. В 1971 году папа приехал в Аудрини, работал шофером, а мама там работала в теплицах, так они и познакомились. Вскоре родилась я. Тогда они переехали в поселок Баркава, где прожили восемь лет, папа работал так же шофером, а мама работала птичницей. Папа за все сорок два года за рулем ни разу не попал в аварию. Я очень горжусь своим отцом. Всякое в его жизни было — и горести, и радости. Его все уважали, куда бы он ни приезжал, всюду у него были друзья и находились новые. Папа был замечательным другом, на которого можно было положиться. Отец очень любил рыбалку, а мама любила и умела грибы собирать. Так я летом — или с папой на работу и на рыбалку, или с мамой — в лес. С папой я на грузовой машине ГАЗ 53 каталась. Тогда работников кормили на поле, помню — папа съедал половину обеда и мне оставлял, чтобы я кушала. А на выходных я ходила с мамой за грибами и ягодами в лес, благо он был рядом. Когда жили в Силмале (там родились брат и сестра), папа особенно часто брал меня с собой на реку, я тоже полюбила ловить рыбу. Мне нравилось наблюдать за папой. Когда рыба не клевала, он задумывался и уходил в себя. О чем он думал, что вспоминал — неизвестно. С ним было интересно, он знал ответы почти на все вопросы. Умел свистеть, подражая соловью (научился в партизанском отряде). Бывало, в Силмале выйдем на крыльцо — вечером почти темно, и только соловей на березе заливается. Тут папа просвистит, как соловей, а тот замолкнет и наверное, думает, откуда тут еще соловей? И вновь начинает заливаться трелью… Папа был строгий, но справедливый человек. Я горжусь своим отцом, он прожил трудную и долгую жизнь… Жаль, что его нет с нами. Папа умер в 1996 году.
С уважением
Светлана КОНОНОВА,
п. Липушки
Komentāri