Где начинается Латвия? У государственных границ? В отчем доме на селе, в детских воспоминаниях, песнях, языке? А может, Латвия начинается в тот момент, когда человек встает, чтобы отстоять свои убеждения…
В январе 1991 года вопрос «Где начинается Латвия?» превратился в конкретное действие. Тысячи людей, объединенных общей целью и верой, отправились защищать восстановленную независимость. Они сооружали баррикады из тяжелой техники и бетонных блоков, но еще более прочной защитой стали их решимость и единство. В этот холодный зимний месяц Латвия была не просто физическим местом — это было чувство, которое каждый носил в своем сердце.
В этой публикации мы возвращаемся к тем историческим событиям, беседуя с людьми, которые были не пассивными наблюдателями, а активными участниками этих событий. Эти люди стояли у стратегически важных объектов, дежурили по ночам и не знали, чего можно ждать.
БЕЗ СТРАХА
Жители Вилян одними из первых откликнулись на призыв отправиться в Ригу. Среди них были Инара и Андрейс КРАВАЛИСЫ.
Инара:
— В то время я работала инспектором по кадрам на Латгальской опытной станции животноводства. 12 января, когда российские танки начали движение в сторону Литвы, поступил призыв отправиться на манифестацию в Ригу, на берег Даугавы. Председатель Вилянской волости Бронислав Лапковский попросил меня обзвонить коллег и помочь собрать группу для поездки в Ригу. Все, кому я звонила, согласились. Рано утром 13 января мы отправились в путь. В автобусе по радио сообщили, что в результате ночного обстрела в Вильнюсе погибли люди и что танки уже движутся в сторону Риги. Диктор радио Ивар Редисонс призывал всех, кто мог, идти защищать нашу Латвию. Своим убедительным голосом он поднимал на ноги людей в разных уголках страны. Когда мы прибыли на берег Даугавы, там уже было море людей, развевались красно-бело-красные флаги. Я отчетливо помню речи Ромуальда Ражукса и Джеммы Скулме. На мой взгляд, мы недооценили тогдашнего министра сельского хозяйства Дайниса Гегериса, который тоже с большим энтузиазмом приглашал всех в Ригу с сельскохозяйственной и другой тяжелой техникой. Мы стояли плечом к плечу — латыши, русские, белорусы, евреи… Вот почему я считаю, что сейчас не стоит осквернять какую-либо национальность, ведь в каждой есть и хорошие, и плохие люди. Над нашими головами летали темно-зеленые вертолеты с красными звездами, и оттуда кричали в громкоговорители: «Разойдитесь!» Но мы стояли, никто не двигался с места. И мы совсем не боялись. Потом начали бросать листовки, они падали нам на головы, как снег. Но мы оставались на своих местах. Чувство единения было неописуемым. Я рада, что мне довелось это пережить, и я никогда не пожалею, что приняла в этом участие. К вечеру мы стали размышлять, что делать дальше. Мы с Иреной Ласковской и другие коллеги заявили, что останемся здесь. Однако руководитель группы Бронислав, поговорив с нашими мужчинами, решил, что женщин и молодежь следует отвезти домой, а для следующей поездки нужно собрать другую команду. Мой Андрейс уже организовал следующие поездки.
Андрейс:
— В то время я работал в Вилянской средней школе учителем физкультуры в младших классах. Главным организатором поездок была Опытная станция животноводства — оттуда было около 30 участников баррикад. Директор Латгальской опытной станции животноводства Медарт Пужулис предоставил нам автобус для поездок. Днем 14 января мы прибыли на Закюсалу. На мосту уже стояли грузовики с бревнами. Автобусов у телецентра еще не было, мы приехали первыми. Затем один за другим прибывали другие автобусы. Бетонные блоки, бревна и оборудование были расставлены в два ряда по всему острову. Первый вечер прошел довольно спокойно, за исключением того, что было очень холодно, внутри еще ничего не было организовано. Нам приходилось обходиться тем, что мы привезли с собой. В первые несколько дней нас еще не кормили и не согревали горячим чаем. В первый день не было даже костров. Людей прибывало все больше и больше. 15 января стало более тревожным. Время от времени по громкоговорителям сообщалось, где находится ОМОН и куда он направляется. 16 января мы вернулись домой и подготовили следующую группу защитников. Два дня спустя мы снова были в Риге. К этому времени возле телецентра было построено много бетонных блоков, установлены системы противовоздушной обороны и горели костры. К Даугаве нас не подпускали, там дежурил катер, и его экипаж сказал, что через реку натянуты тросы, чтобы никто не мог в нее заплыть. Уже была организована полевая кухня, и нас кормили горячими обедами — в основном Бауска и Елгава. Местные тетушки приносили нам пирожки и вязаные носки. А еще у нас был музыкант, который все время играл, поднимая нам настроение. Я также видел, как кое-кто продавал водку из машины — наверное, хотел подзаработать. 20 января, по дороге домой, когда мы уже были недалеко от Вилян, по радио сообщили, что Министерство внутренних дел подверглось нападению. Что делать? Возвращаться? Но к тому времени, как мы добрались бы до Риги, все уже должно было произойти. Поэтому мы решили не ехать.
— Было ли для вас трудным решением отправиться на баррикады? Какова была реакция окружающих? Никто не пытался вас отговорить?
Инара:
— Я не раздумывала ни минуты — первой записалась на манифестацию. Оставила дома мужа и троих детей: Андре было пять лет, Янису — 14, Сандису — 16. Я была готова на все ради своей любимой и самой прекрасной страны, Латвии. Были те, кто осуждал меня, говорили: «Инара, ты сумасшедшая, у тебя трое детей, и ты собираешься ехать?» Но во мне не было ни капли страха. И я не считала это подвигом. Когда Марина Костенецкая вручала памятные медали за баррикады, я подумала: что мы такого сделали? Но теперь, когда я думаю о том, что могло произойти в тот день… Ощущения тех дней никогда не исчезнут. Была такая позитивная аура. Такое огромное чувство единства и мужества. Можем ли мы, тысячи людей, быть разделены? Никогда еще люди не были такими дружными, как тогда. А сейчас мы просто кусаем друг друга…
Андрейс:
— Я тоже без раздумий пошел на баррикады. Жена может, а я — нет? Помню, как одна женщина вытаскивала своего мужа из автобуса — не позволяла ехать. Но он все равно поехал. До 2017 года каждый январь я также организовывал поездки для защитников баррикад на мемориальное мероприятие на Закюсале.
— Как этот опыт повлиял на ваши отношения как пары?
Андрейс:
— Конечно, то, что мы пережили, укрепило наши отношения. Тогда не было мобильных телефонов, мы не могли общаться, убедиться, что все в порядке.
Инара:
— Это время очень сблизило нас. Помню, как 20 января я смотрела телевизор и молилась Богу, чтобы муж вернулся домой целым и невредимым, потому что в Риге произошла стрельба. Нас объединяет любовь к Латвии, мы воспитали детей в патриотическом духе и гордимся тем, что они не уехали за границу, а смогли устроиться в своей стране. Наши отношения также укрепились благодаря совместным занятиям спортом, различным соревнованиям, участию в творческих коллективах, совместным поездкам на экскурсии. Вместе с семьей мы также участвовали в Балтийском пути на 14-м километре дороги Валмиера–Цесис.
— С чего для вас начинается Латвия?
Андрейс:
— Латвия начинается с Латгалии, с местных людей, с открытости и реальности этого края. Без Латгалии не может быть Латвии. Я родом из поселка Пордары в Балвском крае. И это место — начало моей Латвии. Я — дитя войны. И все, что я пережил, только закалило и укрепило меня.
Инара:
— Латвия начинается с моего родного поселка Тевинаны в Вилянской волости. Мой отец 40 лет проработал почтальоном, мать — в колхозе. Летом все дети, большие и маленькие, пропалывали гектары свеклы и радовались, когда нам разрешали искупаться после работы. Жили дружно. Есть было нечего, мы радовались, когда могли посыпать сахаром размоченный ржаной хлеб. Было нелегко, но, наверное, поэтому я до сих пор держусь. Я люблю Латвию и буду любить ее всегда. Я осталась такой же, какой была. Даже сейчас я не боюсь отдать жизнь за Латвию.
«Я НЕ ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ГЕРОЕМ»
В дни баррикад в Риге собрались люди из всех регионов Латвии — у каждого своя история, мужество и убежденность. Юрис ТУЧ — в то время учитель физкультуры Вилянской средней школы — без колебаний отправился в столицу, чтобы встать на стражу свободы своей родины. Вспоминая январские дни, он говорит:
— Я участвовал в двух поездках на баррикады. 13 января был холодный день, но снега было мало. Помню, как сейчас — утром я встал, мне нужно было отправляться на манифестации, но я подумал: зачем мне ехать, обойдутся без меня. И в тот момент Велта Пуриня, ныне ведущая программы на телеканале «TV24», по радио сказала примерно так: «Может быть, кто-то думает, что на баррикадах обойдутся и без него. А представьте, что будет, если так подумают все». После этих слов я встал, оделся и поехал. На набережной Даугавы было много народа, над головами летали вертолеты, звучали речи, и на этом все как бы закончилось. Мы выразили свою позицию, это было снято на видео, распространилось по миру, и, вероятно, задача была выполнена. По дороге домой возле Огре мы вдруг услышали по радио, что надо возвращаться и строить баррикады. Мы обсудили это и решили отвезти женщин и молодежь домой, а вернуться в понедельник. Когда мы снова приехали в Ригу, я был удивлен, что здание телевидения было окружено железобетонными блоками. Кто их поставил? Когда они успели? Из колючей проволоки делали заграждения, чтобы вертолеты не могли приземлиться. Я тоже участвовал в этом процессе. Слава Богу, выдержать трудности нам помогало чувство юмора. Кто-то на своей машине «Победа» написал слово «танк». Я очень хорошо помню момент, когда сообщили, что к мосту Салу движется бронетехника. Нам дали команду сопротивляться, и мы были готовы защищаться. Хотя потом по громкоговорителю говорили: если техника пойдет прямо на вас, не стойте — бегите! Потому что в Литве танки сбивали людей. Но мы своих мест не покидали. Слава Богу, бронетехника в Закюсалу не поехала. Я понял, что это исторический момент, поэтому посетил и другие места баррикад — Домскую площадь, здание Сейма и т. д. Все здания были окружены железобетоном, а все улицы — заполнены самосвалами — ЗИЛами, КАЗами, МАЗами, полными песка. Люди собирались вокруг многочисленных костров. В костелах можно было получить чай и закуски. Местные бабушки раздавали носки и перчатки. Эта солидарность меня поразила. Откуда у людей, проживших столько лет в Советском Союзе, взялось желание, чтобы Латвия стала независимым государством? 20 января был обстрел, в нем пострадал нынешний директор музея баррикад Ренарс Заляйс. Допускаю мысль, что у некоторых участников баррикад было с собой оружие. Слава Богу, оружие не применяли. Это была бы провокация, и этого человека расстреляли бы на месте. Еще раз подчеркну, что я не чувствую себя героем. В то время не было никакой тревоги, я не верил, что танки поедут на людей. Позже, в августе, произошел переворот, и это вызвало некоторую тревогу. В тот день мы с женой были ведущими на свадьбе. Вечером все тревожно обсуждали: что будет? Утром объявили, что переворот подавлен. В Вилянах интерфронт уже от удовольствия потирал руки.
— Кто у вас остался дома, когда вы поехали на баррикады?
— Трое детей школьного возраста и жена. Некоторые жены не хотели отпускать в Ригу своих мужей. Но моя Ирена не сказала мне ни слова, не помешала мне сделать то, что я считал правильным. Да я даже и не думал, что там может что-то случиться. Теперь думаю: дома осталось трое детей, тем более, в 90-е, когда все рушилось…
— У участников баррикад в Вилянах есть свой флаг. Кто инициатор?
— Андрейс Кравалис. Он также придумал, что нужно сделать памятные кружки. Я помог ему осуществить эту идею.
— Какие у вас впечатления после встречи с молодежью?
— В целом, все прошло хорошо. Я подтолкнул их к занятиям спортом. Дети есть дети. У них ко всему свое отношение.
— С чего для вас начинается Латвия?
— С меня самого, с моей семьи, детей, внуков, с места, где мы работаем, где мы трудимся. Латвия начинается с каждого человека — большого, маленького, молодого, старого, с его великих и малых дел.
Эти свидетельства — не просто исторические документы, это живые ответы на вопрос о том, с чего начинается Латвия. Она начинается с мужества. С веры. С единства. И с людей, которые тогда и сейчас готовы бороться за Латвию.
Илзе СОНДОРЕ
Фото автора и из архива участников баррикад
Komentāri