— Вопрос о концертном зале «Горс». Что ждет его в будущем? Может быть, у вас есть какие-нибудь предложения?
Президент:
— Мое предложение было ясным: «Горс» следует передать в государственное управление. О форме управления еще можно подискутировать. Правительство готовит соответствующие документы, которые подаст в Сейм. Я разговаривал с премьер-министром и тремя министрами — министром культуры, министром финансов и министром регионального развития. Я хотел бы, чтобы «Горс» стал культурным центром не только одного города, но и всего Латгальского региона. Я много раз говорил о латышском и латгальском культурном пространстве, о национальной безопасности, но мне часто отвечали: тогда и другие концертные залы будут претендовать. Ответ очень прост: мы рассматриваем «Горс» как особый объект с точки зрения национальной, а также геополитической безопасности. Но будет ли это учреждение существовать в данном статусе или будет найдено какое-то юридическое решение, в котором у государства все еще будет возможность участвовать? Чтобы не началось увольнение работников, чтобы мы вдруг не начали говорить о каком-то репертуаре… Вопрос довольно сложный с юридической точки зрения, поскольку существуют как обязательства перед Европейским Союзом, так и права самоуправления. Это довольно непросто. Вопрос можно решить, причем с помощью специального закона. И в тот момент, когда правительство представит законопроект, а Сейм его примет, если он будет примерно в таких рамках, которые я обозначил, буду очень рад объявить об этом. Если возникнут какие-либо проблемы, ну, тогда посмотрим. Но сейчас я бы сказал, что правительство действительно работает, и я никогда не соглашусь с теми, кто говорит, что оно что-то отнимает у Латгалии или Резекне. Совсем наоборот — оно отнимает у узких кругов, но возвращает более широкому сообществу.
— Я немного расскажу о ситуации с бывшим председателем самоуправления, который не получил допуск к государственной тайне и был отстранен от должности. Он по-прежнему занимает свой кабинет в городской думе, только на дверях сменилась табличка… Я присутствовал на крупном мероприятии «Ghetto Games» в Резекне. И там от самоуправления выступал именно он — бывший мэр города. Он фигурировал на всех видео с этого мероприятия. У него нет ни допуска к гостайне, ни должности, но он по-прежнему «у руля». Как бы вы это прокомментировали?
Президент:
— Мне кажется, сейчас мы находимся на двух совершенно разных позициях. Это особенно ощущалось во время муниципальных выборов. Одни говорили, что прекрасно знают, кто получит допуск, а кто нет, и пытались использовать это в политической борьбе, а другие знали, получат они допуск или нет. Цель закона в этой кризисной ситуации заключалась не в том, чтобы избавиться от какого-то председателя самоуправления или помешать кому-то занять эту должность. Эта цель закона была четко определена: глава местного самоуправления, его заместители, исполнительные директора и их заместители, а также главы комиссий по гражданской обороне обязаны иметь допуск к гостайне, так как на своей территории они имеют воинские части, во многих самоуправлениях даже развернуты силы НАТО. Объективно им необходим этот допуск. Служба государственной безопасности не руководствуется тем, что написано на каком-либо сайте, показано по телевидению или чьим-то субъективным мнением. Она руководствуется конкретными критериями, которые либо подтверждают, либо опровергают способность того или иного лица хранить государственную тайну, либо вызывают обоснованные сомнения. В законе указаны четкие критерии. Речь может идти о статье, которая не вызывает сомнений, а также о статье, которая их вызывает. Пока существует процесс, над ним осуществляется контроль как со стороны Генеральной прокуратуры, так и со стороны суда. Меня продолжали убеждать в том, что какая-то правящая группа собирается с кем-то разобраться, или, наоборот, оппозиция пыталась мне сказать, что в том или ином самоуправлении кто-то точно не получит допуска к гостайне… Извините, никто не оценивал мнения этих людей до сегодняшнего дня. Было ли это оправдано в данных обстоятельствах? Да. Но если вы считаете, что это был какой-то инструмент политической борьбы, то извините меня… Что ж, теперь я должен взять на себя ответственность за то, что не объяснил это достаточно ясно. То, что тот или иной человек пытается рассказать, как с ним расправляются… Кстати, у всех них по-прежнему есть право, и, насколько мне известно, вероятно, они воспользуются им, судя по публичным заявлениям, чтобы оспорить это решение Службы государственной безопасности в Генеральной прокуратуре, и решение Генеральной прокуратуры, если оно их не удовлетворит, в административном окружном суде, решение которого будет окончательным. Против того, что дума позволяет тому или иному гражданину занимать ту или иную должность и делать что-либо от имени городского самоуправления, я не возражаю с точки зрения сохранения государственной тайны, а также с точки зрения инициативы и целей закона. Это дело самого самоуправления. Проблема началась бы в тот момент, когда эти люди каким-то образом завладели государственной тайной, узнали бы о ней, и тогда возник бы вопрос об уголовной ответственности. В этом — суть ситуации. Кстати, одна журналистка в известной программе задала вопрос: «Ну, мы же все знали, что критерий лояльности там на самом дне…». Не в том смысле, в котором я подал это предложение. Да, лояльность оценивается в процессе проверки, но это не был закон, чтобы от кого-то избавиться. Это был закон, чтобы каждый, кто так или иначе связан с системой гражданской обороны, с государственной системой военного планирования, мог узнать об этом. Ведь когда я обсуждал инициативу по принятию закона с главами самоуправлений, все время звучало: «Но мы ничего не знаем, нам никто ничего не говорит». Конечно, половину из этой информации вам не расскажут, потому что она секретна. Так что, извините, но давайте закончим этот предвыборный политический дискурс о том, что это было предназначено исключительно и только для того, чтобы кого-то устранить. Это была объективно установленная необходимость, и в настоящее время я в целом доволен тем, как развивается эта система. У нее есть свои недостатки. Оценка, кстати, будет проводиться постоянно, потому что кого-то переизбирают, смещают, и новому руководителю приходится бороться за допуск. Это никогда не закончится, потому что как только меняется власть, где нет допуска к гостайне, их начинают оценивать. Поэтому с этой точки зрения ответ очень короткий: да, закон достиг своей цели, и нет, он не направлен против какого-либо конкретного человека, независимо от того, что он или она заявляет в той или иной конкретной ситуации. Время от времени я читаю различные комментарии в «Фейсбуке» и в общественном пространстве и могу с абсолютной уверенностью сказать, что эта система начала работать. Дай Бог, чтобы мы сейчас справились с нашими планами гражданской обороны и гражданско-военным сотрудничеством, потому что есть много нерешенных вопросов. Но тот факт, что теперь главы самоуправлений, исполнительные директора имеют допуск к гостайне, на самом деле, благодаря своему опыту, своим знаниям, независимо от того, как долго они работают в самоуправлении, могут предоставлять гораздо более качественную информацию, лучше сотрудничать и давать свои разъяснения министерствам обороны и внутренних дел. Поскольку закон начал действовать, я доволен, но если кто-то засел в своем кабинете, и дума это позволяет — спрашивайте у думы! Ни у Службы государственной безопасности, ни у какого-либо другого учреждения, пока закон не нарушен, этот вопрос не вызывает беспокойства. Подготовила
Марина ТЕТАРЕНКО
Фото Иветы ЛЕЙКУМЫ
Komentāri