24 сентября исполняется 100 лет со дня рождения этого замечательного русского писателя. Он ушёл из жизни в марте 1975 года. Коварная болезнь и безвременная смерть настигли Константина Дмитриевича в том возрасте, когда еще посильны самые значительные свершения. Остался неоконченным роман «…И всему роду твоему». Судя по опубликованным начальным главам, он должен был стать безусловной творческой удачей автора. Наверное, об этом романе К.Воробьев, сознавая, что обречён, сказал жене: «Жаль, главную книгу я не написал…». Но и то, что он успел создать, выдвинуло писателя в первые ряды творцов современной русской литературы. Жизненный и творческий путь, масштабы и яркость дарования писателя достаточно полно освещены во многих статьях именитых мастеров слова, повороты нелегкой судьбы раскрыты в посмертном сборнике дневников, записных книжек, писем К.Воробьёва «Заметы сердца». Мне хочется рассказать всего лишь об одной из встреч. Более 30 лет К.Воробьёв жил и работал в Литве. Здесь вышли его первые книги, повести и рассказы переводились на литовский язык. В Вильнюсе был похоронен, (в 1995-м прах писателя перенесён в Курск — столицу края, где находится село Нижний Реутец — родимый уголок К. Воробьёва. Памяти его посвящена скульптурная композиция в областном центре). Был июнь 1962 г. Я пришел к Воробьёву на квартиру. Наведался к нему и тогдашний житель Вильнюса, автор научно-популярных книг Игорь Адабашев (позднее он переехал в Москву и возглавил журнал «За рулем»). Во время дружеской беседы Константин Дмитриевич вслух прочёл нам свою новую вещь. Так по воле случая я в числе первых узнал о рассказе «Немец в валенках». Теперь этот рассказ напечатан в книгах, знаком почитателям прозы Воробьёва, а тогда он существовал только в рукописи, вобравшей в себя ледяное дыхание людских бедствий, упорный поиск единственно верного слова, бессонную память, трудное возвращение к некогда выпавшим немыслимым испытаниям. Вкратце о сюжете. В барак военнопленных-штрафников является охранник. (Рассказ автобиографичен. Воробьев, участвуя в обороне Москвы, попал в плен, прошел адовы круги Саласпилсского и Шяуляйского концлагерей). Несчастные узники, едва передвигающие от голода ноги, ждут издевательств и побоев. Но охранник вдруг одному из них протягивает хлеб. Затем он приходит вновь и опять — хотя по земле шествует весна — обутый в валенки. У немца минувшей зимой сильно отморожены пальцы ног. Этим же страдает и выбранный охранником из сорока шести пленных русский офицер. Между ними возникает некое хрупкое сближение. Немец несёт свою боль узнику и находит отклик… Всего несколько раз появляется в бараке, делясь хлебом и сигаретами, этот охранник — «коренастый, неподобранный и рыжий, как одуван в запретной черте нашего лагеря». Однако «визиты» замечены и заканчиваются избиением пленных на глазах у подлежащего наказанию солдата. Концовка рассказа в каком-то смысле близка к сочувствию: «Иногда я думаю: жив ли Вилли Броде? И как там у него с ногами? Нехорошо, когда отмороженные пальцы ноют по весне. Особенно, когда ноют мизинцы и боль конвоирует тебя слева и справа». Передать содержание рассказа сполна, тем более глубокий подтекст, затруднительно. Нужно рассказ прочесть. Он не может не отозваться в душе и пожилого человека, и юного, для которого «сороковые-роковые» — далёкая история. К.Воробьёв великолепно владел словом, точно чувствовал и знал стихию первородной речи. Уместно подчеркнуть, что проза Константина Дмитриевича – поучительный урок ревнивого отношения к родному языку, сохранения его богатства, чистоты и выразительности, что сегодня для нас чрезвычайно насущно. После того, как Воробьёв закончил читать свой рассказ, продолжился разговор, касающийся и только что прочитанного, и в целом писательства. Тогда я узнал, что Воробьёвым передана в журнал «Новый мир» повесть «Убиты под Москвой». — Боюсь, откажут, — помнится, сказал Константин Дмитриевич. К счастью, эта необычайно смелая по тем временам, предельно честная и правдивая повесть, благодаря мужеству и принципиальности главного редактора журнала А.Т.Твардовского, разглядевшего её неоспоримые достоинства, была напечатана в 1963 г. Публикация вызвала многочисленные отзывы в стране и за границей, принесла автору широкую известность. Личным впечатлением от прочтения названной повести убедительно поделился земляк К.Воробьёва известный писатель Евгений Носов (1925-2002): «В потоке тогдашней литературы о войне она остановила меня, как останавливает в картинной галерее, повергает в волнующее смятение, скажем, суриковское полотно «Утро стрелецкой казни». Повесть эта, будучи воистину оптимистической трагедией, поразила меня, как все его произведения остротой и дерзкой смелостью письма, обнаженным драматизмом, от которого буквально холодело сердце, крутым замесом человеческих судеб и характеров». В дневнике К.Воробьёва есть запись: «Назначение человека состоит не в том только, чтобы быть честным – он должен открыть для человечества что-то великое, утвердить благородство и преодолеть пошлость…». Героям книг писателя присущи неустанные духовные искания. Запоминающиеся встречи с ними ждут читателя на страницах повестей «Сказание о моём ровеснике», «Крик», «Почём в Ракитном радости», «Вот пришёл великан», многих рассказов.
Василий БАРАНОВСКИЙ
Komentāri