По данным Центрального статистического управления (ЦСУ) в начале 2025 года в Латвии проживал 1 миллион 857 тысяч жителей. В свою очередь пожилые люди в возрасте от 65 лет и старше составляли 21,9 % от общего числа населения. В группе пожилых людей находятся и долгожители.
Каждый из возрастов, которые еще древнегреческий философ Пифагор разделил в соответствии с временами года: весна – начало и расцвет жизни (с рождения до 20 лет), лето – бушующая молодость (20-40 лет), осень – процветание, подъем (40-60 лет), зима – увядание, затухание (60-80 лет) символизирует смысл жизни человека. Но вот о долгожителях Пифагор даже и не упоминает. Современная жизнь с ее достижениями в науке и технике внесли серьезные коррективы в образ жизни людей, и, следовательно, повлияли на продолжительность жизни. Но есть, видимо, и другие причины.
Анна Ивановна Удалова, которой на сегодняшний момент 93 года – долгожитель, свидетельница многих важных событий в истории нашей страны. Вот и в день предварительного голосования 6 июня 2025 года на выборах в самоуправление Резекненского края Анна Ивановна продемонстрировала свою позицию, пришла на избирательный участок. Откуда берутся силы у человека, чтобы оставаться участником современных событий? Вероятно, это связано с жизненным опытом, образованием и воспитанием. Об этом и состоялся у нас разговор с Анной Ивановной Удаловой.
Паршевская паненка
О своем детстве Анна Ивановна вспоминает: родилась 18 сентября 1931 года на хуторе Паршевка, в Резекненском уезде, в зажиточной семье. Отец, человек основательный и уважаемый, приехал из Риги. В 1923 году он продал два своих шестиэтажных дома в столице и на вырученные деньги приобрел поместье в сельской глубинке. Земель было немало — 60 гектаров, и хозяйство требовало постоянного внимания: семь дойных коров, два быка, телята, большое стадо овец, свиньи, лошадь с жеребенком. Дом стоял просторный, с комнатами не только для семьи, но и для прислуги и работников, помогавших обрабатывать землю. Мать Анны была домохозяйкой. Утро в доме начиналось с молитвы, и даже маленькие Анна и ее брат не были избавлены от этого ритуала. Каждое воскресенье отец вез семью в староверскую моленную, что находилась в Ульянове. Дисциплина царила и за обеденным столом: смеяться и разговаривать во время еды строго запрещалось. За нарушение отец наказывал – бил ложкой по лбу, словно напоминая о границах дозволенного. Несмотря на строгие нравы, детство Анны Ивановны нельзя назвать тяжелым. Напротив — оно было беззаботным, насыщенным играми. У нее с братом почти не было обязанностей. Большую часть времени они проводили во дворе или на погребе, придумывая игры. Вечерами, под ритм народных песен, которые пели мама и няня, дети наблюдали за тем, как женщины занимались рукоделием. В семье были свои традиции, одна из которых особенно осталась в памяти — шарабан. Отец запрягал лошадей в повозку и катал детей по окрестностям. Это было целое событие — не только для семьи, но и для всей деревни. Анна с улыбкой вспоминает, как соседи кричали им вслед: «Вон, поехал паршевский пан катать своих паненят!» — в этих словах чувствовалась и ирония, и зависть, и, возможно, скрытое уважение. Сегодня, оглядываясь назад, Анна Ивановна говорит не столько о богатстве и строгости, сколько о теплоте семьи и ритме деревенской жизни. И, несмотря на все трудности, пережитые позднее, именно воспоминания о Паршевке стали для нее внутренней опорой на всю жизнь.
Полный текст материала читайте в “РВ” за 17.06.2025.
Komentāri