— Хотя мы непосредственно не соприкасаемся с границей, все равно Резекне считается приграничным городом. Насколько горожане и жители края могут чувствовать себя в безопасности?
— В одном из древних писаний есть такая мудрость, которая приписывается одному из христианских священников: «Есть вещи, которые я могу сделать, которые в моих силах. А есть вещи, которые не в моих силах. И повлиять на это я не могу. Дай Бог мне силы, дай мне разум отличить их и выполнить то, что я могу». Это и есть ответ. Есть вещи, на которые мы просто не можем повлиять. Мы можем ужасаться, мы можем переживать. Но я сейчас вижу, что те, кто могут влиять на события в мире, тоже не знают, чего они хотят. Это самое плохое, что может быть, когда лидеры стран занимаются импровизацией. Идет сиюминутное реагирование на постоянно меняющуюся ситуацию — и тем самым ускоряются самые непрогнозируемые изменения. Мы слышим из глобальных новостей, что где-то проходят какие-то выборы, кто там с кем-то повстречался и так далее, но это ничего не значит. Потому что мир пришел в движение. Все движется — погода, коллективный разум, вера. Все видоизменяется, массы людей покидают дома, мигрируют и так далее, где-то засуха, где-то потопы — то есть все в движении. В такой ситуации гоните и не слушайте того, кто скажет, что знает, каким будет мир через пять лет. Сегодня, скорее всего, можно только видеть, как будет выглядеть мир через год. Логика одних — остаться у власти, логика других — побороться, чтобы подвинуть первых. И это — сплошь и рядом, везде. Демократические циклы — от выборов до выборов — это важнее, чем какие-то осязаемые, но далекие цели. Ты не можешь четыре года заставлять людей жить — условно, впроголодь, много работать, мало получать ради высокой цели. В демократических странах эти процессы надежнее, они саморегулируются, коррупция никуда не уходит, но она становится более «вежливой», более понятной. Те, кто пытается что-то получить от общего блага, примеряют этот кафтан вора. Человек все равно алчен и эгоистичен, за последние две тысячи лет он не изменился. Все те же страсти, все те же желания — они владеют людьми. Всякие жулики могут оболгать другого политика и прийти к власти. Потом ты можешь кусать локти, но, как говорил Черчилль, «это дерьмовое устройство государства, ничего лучше нет». Там есть хотя бы возможность запустить механизм отлучения от власти тех, в ком ты разочаровался. В те страны, где политика базируется на большинстве настроений, где поставляется, условно, кровь и ненависть, там и само государство становится отвязанным игроком глобальной политики. А там и атомная бомба, там и ракеты, там и войска, и многие другие инструменты уже для государственного эгоизма, который начинается с эгоизма лидеров. Я помню, как в 2018 году, в кризис, когда надо было резать зарплаты, власти их урезали всем, кроме себя. Так и сейчас — себе повышают, не думая, как на это отреагируют остальные. Почему они это делают? Потому что за них голосовали и будут голосовать… Нашему Янису проще отдать землю за бесценок шведам, чем соседу, который хочет развиваться. Легче поехать, потрудиться, мерзлые брокколи перебирать, чем работать у соседа, который развивается. Мы плохо друг к другу относимся, именно поэтому с нами можно делать все. Это в Латвии. И во всем мире — то же самое. Это — трагедия для Украины, для России. Это трагедия для многих европейских стран, новых и старых. Когда политика — не от народа. По-моему, Линкольн завещал лозунг демократии: «Власть от народа, для народа и вместе с народом». Нет стран, где сие было бы в достаточной мере. А потому и разным шарлатанам удается увести народ за собой. Почему? Потому что памяти нет. Сейчас голосуют за злые речи в Тик-токе. Неважно, прав, не прав, а пойду и проголосую — ах, как он его унизил. Может быть, он не наврал, может быть, он и неправду сказал, но опустил, унизил другого, значит, сам поднялся. Люди это принимают. Злоба сегодня в цене. И будет поставляться. Но переживем и это! Как говорили: пережили блокаду, переживем и изобилие. Мы опять будем проходить уроки становления демократии, то есть когда власть от народа, вместе с народом и для народа. Мы будем опять к этому долго стремиться. Всем тем, кто ошибки сделал, придется идти по-новому. Ничего не обещать завтра. Будет ли большая война? Не исключаю. Что делать? Быть готовыми. Думать, как уже сегодня кооперироваться. Кто кур растит — яйцами поделится. Кому помочь? Люди все рождаются разными. Постричь всех под одну гребенку никому не удавалось — и не удастся. И не надо. Не делай своего соседа похожим на себя. Радуйся, что он отличается, что ты думаешь — он лучше, а он думает, что ты лучше. Живите в мире и дружбе. Тогда вам будет все равно, что будет везде. В 1994 году, когда я попал в Сейм, я вывел формулу счастья для Латвии как государства. Она сегодня актуальна как никогда. Если мы, латыши, найдем формулу счастья с местными русскими о взаимоуважительной формуле совместного проживания, нам будет все равно, кто в Кремле или в Белом доме — у нас обязательно будут хорошие отношения с соседями. Почему властям надо нас разделить? Понятно: пока мы держим кулаки против друга, в наши карманы лезут одни и другие. Пока нас сталкивают лбами, нас можно грабить — каждого в отдельности и всех сразу. Все очень просто. И этим занимается масса политиков, которые будут доить народ через раскол, пока народ на это будет вестись. Что против этого делать? Начинать надо со своего двора, дома, лестничной площадки, и дальше — больше. А сверху никто этого не сделает, потому что не получится, потому что по команде мы дружить не начнем. Они скажут: ну да, наверно, где-то там есть хороший сосед, а вот мне не повезло. Помните первую фразу в романе Толстого «Анна Каренина»? Все счастливые семьи похожи друг на друга, а все несчастные несчастны по-своему. Так вот мы несчастны все одинаково. Мы живем в ненависти. И сколько бы мы ни пели гимн или молитву «Боже благослови», Бог не благословит живущего в ненависти. Если ты кого-то ненавидишь, значит, тебя тоже кто-то ненавидит. Эту проблему надо решать тебе. Это тебе надо, а не тому, кого ты ненавидишь. Может быть, заслуженно, а может быть, и нет. А может быть, стоит просто поговорить, разобраться — и все.
ПРЕДСТАВЛЯТЬ, ЗАЩИЩАТЬ И ПОЗИТИВНО ИНТЕГРИРОВАТЬСЯ
— Резекне в Латвии часто называют русским городом. Видите ли вы как политик возможность изменить этот курс для Резекне в направлении более государственного? И нужно ли это вообще?
— Этот вопрос меня задел. Резекне — и латышский, и латгальский, и русский, и белорусский, и еврейский, и польский, и православный, и староверский, и католический, и лютеранский, и еврейский — и самый разный город. Это все самое хорошее, потому что носители этого хорошего — люди. Резекне не будет Резекне, если он утратит это разнообразие. Это первое. И это большая ценность, которую очень важно сохранить. Да, было советское время, когда из всех лепили советских людей. А сейчас из всех пытаются сделать очень латышских латышей. В русском языке есть очень хорошее слово «латвиец». У русских есть «россиянин», там есть не только русские. Но у нас есть спасительный термин в Конституции: власть Латвии принадлежит латвийскому народу. Так вот все резекненцы и есть латвийский народ. И покуда действительно были перегибы русификации, лепили силком советских людей из всех, кто здесь проживал, то сейчас, конечно, пошла волна обратная. Это такая же несбыточная мечта, как в свое время сделать всех одинаковыми по параметрам советских людей, так и из всех сделать абсолютных латышей. Эта цель недосягаемая, она провокационна, она ущербна и она опасна. Бороться с ней не надо. Надо понимать, что если против нее сейчас восставать — это быть врагом народа. Этим не поможешь тем, за кого ты заступаешься, даже можно навредить. Здесь нужно другое. Здесь нужно стараться вместе с одними, с другими, с третьими людьми, показывать и развивать белорусские традиции, еврейские, польские, русские, культурно-просветительские и так далее. Беречь эту культуру, памятники этой культуры — не только монументальные здания или памятники, но и писание. Все это надо беречь, передавать от поколения к поколению, показывать всем вместе, что каждый очень нужен и полезен. И для того, чтобы всем вместе сохранить то разное, действительно надо двигаться в какую-то одну понимающую линию. Патриоту русской культуры о красотах, прелестях русской культуры надо начинать говорить на латышском языке с латышом, с поляком говорить — показать, что ты уважаешь их культуру. Тогда ты получишь точно такое же уважение к себе. А сейчас идет не взаимоуважительная, а скорее взаимоунижающая борьба. Борьба между живыми людьми, живущими сейчас ради великой цели. Я не отрицаю, что было бы прекрасно, если бы все живущие в Латвии свободно и с удовольствием говорили на латышском языке, на моем языке. Я не перехожу на русский, когда русский человек со мной говорит на ломаном латышском. Я помогаю ему, я говорю с ним на латышском. Но это не значит, что я считаю, что моя культура выше его. И так должно быть во всех наших делах. Сейчас лингвистическая проблема превратилась в проблему отношений между людьми. А так быть не должно. Я повторю: Резекне — и латышский, и русский, и латвийский, и польский, и еврейский, и литовский город. И если он перестанет таким быть, это будет не Резекне. Я не знаю, что это будет. А у тех, кто в Латвии занимается вопросом так называемых национальных меньшинств (как и я), я считаю, должна быть триединая цель. Очень часто есть желающие представлять, чуть реже, но тоже часто — защищать русского в Латвии, русского латвийца, но очень мало делают третье. Без чего эти две бесполезны и даже опасны. Это — позитивно интегрироваться. То есть, я тебя защищаю, я тебя представляю, я и помогаю тебе интегрироваться. Эти три вещи, как в «Маленьком принце»: если ты кого-то приручил, ты за него в ответе. Прояви уважение, начни говорить с латышом о своих проблемах на латышском. Самое малое. С этого все начнется, как у крошки енота. Помните? Ну вот и все. Я — за то, чтобы вместе.
Komentāri