Продолжаем цикл публикаций «Где начинается Латвия?»
Понятно, что для каждого человека Латвия начинается со двора родного дома. Но если человек родился в деревне, то он с любовью будет смотреть и дальше двора – на окрестные поля, луга, леса… Именно там он ближе к природе.
А ведь эти поля нужно возделывать!
У многих стремление заботиться о своей земле заложено в генах, и в их семьях оно передается из поколения в поколение. Для таких людей земля – это не просто собственность, не просто возможность прокормить семью. Это нечто большее – принадлежность к родному краю.
А в наши дни земля, особенно сельскохозяйственная – еще и стратегически важный для государства ресурс, который крестьянин обрабатывает не с помощью лошади, как в старину, а с помощью современной техники. Правда, быть крестьянином и сегодня непросто, ведь жизнь полна испытаний, а на крестьянский труд влияют и климатические условия, и политические, и мировые события. Так, в прошлом году, 5 февраля 2024 года, общество «Крестьянский Сейм» организовало акцию протеста: на дороги 18 населенных пунктов Латвии вышли тысячи тракторных единиц, чтобы привлечь внимание правительства к проблемам в сельском хозяйстве. Тогда по Атбривошанас алея в Резекне прошла колонна из ста тракторов. Координатором акции протеста крестьян в Резекне выступил крестьянин из Лудзы, член правления общества «Крестьянский Сейм» Мартиньш ТРОНС.
В беседе с Мартиньшем Тронсом мы поговорили о сегодняшних проблемах сельскохозяйственного сектора.
– Где для вас начинается Латвия?
– Для каждого Латвия начинается с места, где он родился и вырос. Я по рождению резекненец, потому что родильное отделение Лудзенской больницы было переполнено, и мою маму отправили рожать в Резекне. Это был 1986 год, тогда рождалось много детей. Но я вырос в Луцмуйже Звиргзденской волости Лудзенского района. Именно там начинается моя Латвия. Когда меня спрашивают, где находится Луцмуйжа, я всегда отвечаю: когда подниметесь на Лудзенскую Замковую гору, посмотрите на озеро, и там, на другом берегу, будет тот самый поселок.
– Как далеко этот поселок от Лудзы?
– Летом – пять километров, а зимой – два с половиной, потому что когда озеро замерзает, можно идти напрямую. Детство я провел на окраине города. Конечно, потом я учился в школе, в вузе, в том числе и за границей. Я, наверное, один из того последнего поколения, которое ездило из школы на тракторе. Мой отец возил молоко на молочный завод, а на обратном пути забирал меня, первоклассника, из школы на тракторе. А по утрам соседи отвозили меня в школу на «Запорожце».
– Расскажите о своей семье.
– Один из моих дедушек был ветеринаром, другой работал в сельском хозяйстве, одна бабушка работала на птицеферме, другая – в волостном детском саду. Отец стал крестьянином Бресиса. В свое время он окончил Малнавский техникум. Он начал работать в совхозе, женился, но проработал недолго, потому что его призвали в армию. Отец два года провел в Афганистане. Совхоз, который раньше обещал ему «ливанский» дом, отдал его другим, потому что думали, что он не вернется из Афганистана. Но он вернулся, и тогда пришлось искать другое жилье. Затем начались лихие времена. Отец получил свой первый участок земли, начал работать на самодельном тракторе. Но у крестьян Бресиса была определенная поддержка. Так все и началось. У моего отца сейчас – крестьянское хозяйство «Эзерличи», основанное в начале девяностых. В девяностые других вариантов не было. С работой было очень трудно. Хозяйство начало заниматься молочным животноводством. Затем ситуация в молочном животноводстве ухудшилась – Лудзенский молочный завод закрыли, а затем закрыли и ближайшее предприятие по переработке молока – Резекненский молочноконсервный комбинат. Остались только Прейли, но до них сравнительно далеко… И так мы постепенно сократили поголовье скота. В свое время было 20 – 30 коров, но новая ферма была построена на 30 – 40. Затем мы больше начали заниматься выращиванием свиней и зерноводством.
– Со скольких гектаров вы начинали?
– У нас было около десяти гектаров. Но после завершения земельной реформы мы начали обрабатывать также землю, унаследованную от обоих дедушек и бабушек. Конечно, есть и купленная, и арендованная земля. Я сам работаю на двух фронтах : в сезон работаю на полях, а вне сезона в основном нахожусь в Риге, где также занимаюсь сельскохозяйственными делами – представляю интересы крестьян в министерствах, в Сейме и Кабинете министров. Мой брат живет в Лудзе – он также работает в сфере сельского хозяйства. А сестра значительно младше нас обоих. Она – врач, живет и работает в Риге. Я – универсальный солдат: управляю комбайном, если некому везти зерно, также езжу на фуре, если нужно – работаю на тракторе. Выполняю все работы, так как у меня есть права на все категории транспортных средств. Мы выращиваем как зерновые, так и семена трав. В межсезонье предоставляем услуги техники , которую приобрели благодаря поддержке LEADER. Поэтому можем оказывать транспортные услуги, услуги экскаватора, а также перевозим лес, расчищаем поросль на щепу.
– В каком возрасте вы сели за руль трактора?
– Кажется, лет в пять. Отец перегонял коров с пастбища на ферму доить, а я впереди ехал на тракторе, вез кукурузу в прицепе. Мы выращивали ее на зеленую массу, кормили коров, потому что они оставались на ферме после дойки. Я сам ехал за рулем! Это был «Белорус», купленный, наверное, в 1991 году. Он до сих пор у нас в хозяйстве.
– Как жизненный путь привел вас в общество «Крестьянский Сейм»?
– Мой отец — член «Крестьянского Сейма». В 2009 году «Крестьянский Сейм» дал объявление о том, что требуется сотрудник, и эта информация в первую очередь была разослана членам общества. Я заполнил анкету. Заявки подали около 40 человек, и выбрали меня. В то время я окончил программу «Политология» Рижского университета имени Страдиня. Поскольку наше хозяйство было не таким уж большим, я искал другие возможности для параллельного развития. Поэтому я выбрал политологию, думая, что, возможно, смогу работать в сфере государственного управления. Получил степень магистра в Банковской высшей школе. Учился по программе обмена в Германии, в Боннском университете. Я также окончил Приекульский техникум, где получил сельскохозяйственные знания. Конечно, на протяжении всей моей жизни я проходил различные дополнительные курсы, обучения и т.д.
– Сейчас вы являетесь членом правления «Крестьянского Сейма». Чем вы там занимаетесь?
– Я одновременно и выборный, и штатный сотрудник. Сначала я был штатным сотрудником «Крестьянского Сейма» – руководителем проектов, затем –экспертом по сельскохозяйственной политике. Чтобы мне было легче представлять интересы крестьян, я решил баллотироваться на выборах в правление. Потому что, когда идешь на переговоры, на дискуссии, больше ценится, что человек – член правления, а не просто наемный работник. Ведь тот, кто сегодня работает, завтра может уже и не работать. Конечно, в жизни нужны вызовы, и сейчас я являюсь членом совета крупнейшего сельскохозяйственного кооператива в Балтии – «Latraps». Мы представляем интересы членов кооператива в период, когда не проводится общее собрание. Мы работаем над целями развития компании.
Выйти сухими из воды
– Какова сейчас ситуация в сельском хозяйстве Латвии?
– Ситуация непростая. Дожди и наводнения в августе 2017 года в Латгалии пережить было легче, чем в этом году. Потому что к августу 2017 года, когда прошли дожди, многие площади уже были убраны и засеяны. В этом году дожди начали заливать поля еще в мае, продолжились в июне и июле. В результате это крайне негативно сказалось на зерноводстве: уборка урожая оказалась сложной, зерно было относительно низкого качества, урожайность снизилась, а также необходимо учитывать цены на сырье и биржевые цены на зерно. Если все это сложить, ситуация довольно неприятная. Главное, чтобы хозяйства выжили в этом году и не останавливались. Поэтому после переговоров с министерством предложение «Altum» (общество капитала государства) было улучшено. В «Altum» можно заимствовать оборотный капитал для покрытия закупки сырья на 2024 и 2025 годы. Срок кредитования может составлять до пяти лет, процентная ставка начинается от 6 %. После этого можно подать заявление на поддержку в СПС для погашения процентов по кредиту. Параллельно было создано второе предложение – новая программа оборотного капитала с процентной ставкой 3,5 %, чтобы была возможность закупить сырье для урожая 2026 года. Параллельно с этим Европейская комиссия сообщила о выделении небольшого объема финансирования, но пока ведутся переговоры с Комиссией и министерством, чтобы получить более крупные финансовые ресурсы, поскольку в настоящее время 4,2 миллиона – это не слишком большая сумма для покрытия убытков, понесенных сельским хозяйством. Мы надеемся, что европейская поддержка будет значительно больше. В свое время «Altum» создал Фонд сельскохозяйственных земель. В тот момент, когда действительно больше нет возможностей получить деньги, и, возможно, «Altum» и коммерческие банки не смогут предоставить кредиты, есть вариант продать землю государству – Фонду сельскохозяйственных земель (лучше государству, а не инвестору), а затем взять землю обратно у государства в аренду на пять лет, оплатить аренду, и через пять лет выкупить землю. Это выход, когда нет других решений. Но ясно, что крестьянину психологически сложно продать землю, доставшуюся ему по наследству или купленную, а затем сдать ее в аренду, поскольку существует риск, что через пять лет землю на аукционе может купить и кто-то другой. Конечно, важно, чтобы последним средством для крестьян не было обращение к небанковским кредиторам, готовым давать деньги под 12 или 14 % годовых.
– Были ли банкротства в этом году?
– В Латгалии некоторые крупные хозяйства сами решили прекратить свою деятельность. Были случаи, когда человек занимался сельским хозяйством в качестве дополнительного заработка. Они говорили, что три года содержали хозяйство на зарплату, и что такого хобби им достаточно. Это, пожалуй, хороший пример, когда кредитов было немного, а сельское хозяйство было только дополнительным занятием. Тогда, возможно, стоит сдать землю соседу и жить счастливо. Но есть люди, которые имели небольшие фермы, и сельское хозяйство было их основным занятием. И тогда они говорят, что лучше с этим покончить, продать технику, землю, отказаться от аренды, погасить долги и пойти работать на зарплату. И, конечно же, есть хозяйства, которые были признаны неплатежеспособными, соответственно, уже проводятся аукционы по продаже имущества. Есть владельцы, которые все еще продолжают вести переговоры с кооперативами, другими торговцами сырьем, банками, и тогда банки продлевают сроки погашения обязательств (в основном добавляют один год) и пересматривают графики; поставщики сырья могут предложить вариант отсрочки исполнения обязательств на следующий год или через год. Эти вопросы решаются комплексно, возможно, в сочетании с программами пополнения оборотного капитала «Altum». Тогда, возможно, нам удастся в этой ситуации выйти сухими из воды. Важно предложить крестьянам различные решения, чтобы они не уходили из отрасли, чтобы могли свести концы с концами, хотя бы отсрочить исполнение обязательств и т.д. Что ж, будем реалистами: государство в этой ситуации не сможет помочь никакими финансовыми ресурсами, какими-либо регулярными компенсациями и поддержкой, да и с Европой дела идут нелегко.
–Убытки, вызванные дождями, не единственная проблема?
– Да, действительно, весь этот набор обстоятельств создает негативную ситуацию в отрасли – не только климатические условия, но и рост цен на сырье, технику, рабочую силу… Даже минеральные удобрения стали дороже. Они особенно подорожали после вторжения России в Украину. Европейский союз ввел определенные импортные пошлины на минеральные удобрения из России и Беларуси. Не знаю, возможно, ЕС отложит решение, принятое три года назад, о том, что если металл или минеральные удобрения импортируются из третьих стран, то за тонну нужно платить столько, что может привести к росту цены на минеральные удобрения еще на 120 евро. В настоящее время мы обсуждаем этот вопрос с Министерством сельского хозяйства, Министерством экономики и Министерством финансов и надеемся, что Латвия будет одной из тех стран, которые пересмотрят этот вопрос, чтобы применение этих пошлин если не было отложено, то хотя бы перенесено на какой-то срок. Речь не идет об использовании минеральных удобрений из России или Беларуси, но минеральные удобрения из Казахстана, Узбекистана, Марокко, Южной Америки ничуть не хуже, и их использование не является аморальным или аналогичным по этическим соображениям. Это еще один вопрос, над которым мы работаем.
О ценах на зерно
Падение цен на зерно на мировой бирже также является одной из причин, по которой фермеры оказались в затруднительном положении. Пшеница выращивается на значительной части территории Латгалии, и в этом году ее качественные показатели пригодны для корма животных – сегодня эту пшеницу можно продать на корм животным по 150–160 евро за тонну. Поэтому нам нужно подумать о создании добавленной стоимости для этого зерна, о том, как использовать фуражное зерно для свиней или кур. У кооператива «Latraps» налажено хорошее сотрудничество с «Balticovo», и нам нужно подумать о том, как развивать птицеводство в Латвии, а не возить это фуражное зерно куда-то по миру, потому что это дорого. В то же время компания «Latraps» построила солодильня в Стальгене Елгавского края, чтобы создать добавленную стоимость для местного ячменя. Значительная часть качественного пива, производимого в Латвии и продаваемого в магазинах, производится именно из этого солода. В настоящее время «Latraps» работает и над строительством горохового завода, где будет производиться изолят горохового белка. «Dobeles dzirnavnieks» – хороший пример того, как создавать ценность для этого местного продукта. «Dobeles dzirnavnieks» экспортирует 90 % своей продукции. «Latraps» или «Bio-venta» – хороший пример того, как создавать добавленную стоимость для рапса, не загружая его на суда и вывозя, а отжимая масло. Из рапсовых семян получают рапсовый жмых, который затем можно использовать в животноводстве в качестве источника белка, а также рапсовое масло, которое можно использовать как в пищу, так и в качестве добавки к топливу для достижения экологических целей ЕС. В Латвии поговаривают о строительстве линии по производству макаронных изделий. Но в такой год, как этот, когда много некачественного зерна, можно подумать и о производстве спирта. Необходимо сделать все возможное, чтобы создать добавленную стоимость для зерна. Крестьяне в Латгалии могут подумать о выращивании семян трав, поскольку озимую пшеницу или озимый рапс не всегда можно выращивать повсеместно, или о масличном льне, который предназначен для производства масла. Возможно, в Латгалии это не актуально, но в Курземе и Земгале пытаются выращивать как кукурузу на зерно, так и сою. Для наших климатических условий соя не очень подходит, поскольку ей нужно больше солнца и тепла, но можно попробовать выращивать местные сорта сои, не подвергавшиеся генной модификации. Также следует подумать о развитии животноводства. У нас есть хорошие возможности для развития свиноводства, строительства новых ферм, которые тоже создадут для зерна новую добавленную стоимость. Молочное животноводство сейчас достаточно неплохо развито – в последние годы цены на молоко хорошие. Также появилась возможность инвестировать: банки предоставили кредиты, и европейская поддержка была возможна. Латыши и эстонцы создали первый и крупнейший трансграничный европейский молочный кооператив EPIIM. В Эстонии был построен завод EPIIM, где перерабатывается около 900 тонн молока в день, а готовая продукция экспортируется в европейские и третьи страны. Переработка молока также важна для нас, поскольку мы производим вдвое больше молока, чем потребляем. Поэтому нам нужно думать о том, как экспортировать его, чтобы заработать. У нас хорошие климатические условия для мясного животноводства. Говядина в последние годы хорошо продавалась, но одним из экспортных продуктов являются телята, которых перевозят на разведение в Польшу и Германию. Эта отрасль интересна тем крестьянам, кто владеет землей и имеет возможность участвовать в проектах СПС, а также располагает временем и возможностями управлять землей, не вкладывая больших средств. На 10–20 гектарах можно выращивать 10-20 коров, и заготовка кормов тоже не составит труда. Есть много вещей, над которыми нам всем приходится работать, думать, бороться за прямые выплаты, бороться с тем, что Брюссель и экологические организации хотят наложить ограничения на сельскохозяйственное производство. Такова повседневность. Сейчас очень важным вопросом становится финансовая грамотность крестьян, когда им приходится разбираться, как свести концы с концами, как работать с меньшими затратами и как можно зарабатывать даже в сегодняшних условиях.
О нашей эффективности и производительности
– Почему минеральные удобрения нельзя производить в Латвии или в Европе?
– Для производства минеральных удобрений нам нужно сырье, а в Латвии мы его не получаем. Например, азот можно получать из газа, но в Латвии его нет. В тех странах, где есть соответствующее сырье – фосфор, калий или газ, – производятся и минеральные удобрения. Понятно, что производство минеральных удобрений в этих странах дешевле. Есть и другой аспект – животноводство. В Европе эта отрасль гораздо более развита, и плотность поголовья скота там выше, поэтому можно обходиться органическими удобрениями, а азотных удобрений использовать меньше. В Латвии ситуация иная.
– Как выглядит латвийское сельское хозяйство в европейском контексте?
– Если коротко, мы повысили эффективность, но нам еще есть к чему стремиться. У нас много крупных, сильных предприятий, и, пожалуй, только так мы можем конкурировать с фермерами старой Европы, которые, однако, получают значительно большую поддержку от европейских стран. Нам нужно думать о том, как создавать добавленную стоимость за погектарные платежи, которые поступают из Европы, чтобы евро приносил еще два-три евро. Другими словами, нам нужно больше думать о развитии производства, чтобы мы могли хоть как-то повысить свою конкурентоспособность. У нас хорошая поддержка садоводства, очень солидные выплаты с гектара, возможны различные инвестиции при поддержке Европы. Это возможность, где небольшие крестьянские хозяйства могут попробовать что-то сделать в этом направлении. Но на это влияют наши географические и климатические условия: ведь очевидно, что в Европе, где зимы теплее и мягче, садоводство более эффективно. У нас хороший уровень молочного животноводства, потому что есть крупные фермы, хорошая генетика скота, во многих местах установлены доильные роботы, получается хорошее молоко, потому что используются современные технологии. У нас также хороший уровень технологий и урожайности зерновых, но нам нужно подумать о снижении себестоимости, чтобы мы могли конкурировать на мировых рынках с зерном из России, Казахстана или Украины. Ведь себестоимость производства в третьих странах значительно ниже – как за счет определенных норм, так и за счет цен на средства защиты растений, минеральные удобрения и т. д. Нам нужно думать о нашей эффективности и снижении издержек, чтобы в сложные годы мы могли продолжать производство и не нести больших убытков. В сфере свиноводства нам стоит поучиться, ведь в Европе эта отрасль на уровне, а в Латвии еще много проблем. Есть компании, у которых дела идут хорошо, а есть и такие, где не очень. Мы занимаем лидирующие позиции по производству яиц, много экспортируем, но у производства мяса птицы есть возможности для развития. И еще вот что важно. В Европе не понимают, как земля может не использоваться! А в Латвии считают, что получение субсидий – это нормально. Но если человек не хочет заниматься производством сам, может быть, ему стоит поискать возможность сдать эту землю кому-то в аренду, получать нормальную арендную плату, а кто-то другой будет работать и что-то производить на этой земле, создавая добавленную стоимость – платить налоги, создавать рабочие места, а не просто использовать землю. Для нас это – проблема, ведь на погектарные платежи претендуют 50 тысяч человек. Согласно данным, 20 тысяч человек что-то производят и продают как минимум половину произведенного, а около 15 тысяч претендуют на сельскохозяйственное топливо. То есть у них есть и земля, и доход от производства, в то время как остальные получатели погектарных платежей получают выплаты на поддержание земли в хорошем состоянии.
– Так называемые «диванные» крестьяне?
– Да, их так можно назвать. Но в то же время нужно понимать, как проходила земельная реформа. Сельскому жителю дали землю, рижскому учителю дали землю… И люди, получившие землю, хотели ее продать, сдать в аренду и искали, как ее использовать. Можно было подать заявку на выплаты – они подали. Приходится признать, что земельная реформа была проведена не совсем правильно. Может быть, в свое время горожанам стоило давать не землю, а квартиры, доли в заводах, лесах, что-то в этом роде. В результате земля была запущена, неухожена, заросла, и теперь мы боремся с последствиями. Ведь есть заросшие земли, которые потенциально могли бы быть использованы. Так называемые «диванные землевладельцы» – не крестьяне, а люди, юридически правильно оформляющие погектарные платежи, получающие доход от того, что поддерживают землю в хорошем состоянии. Конечно, следует поощрять, чтобы земля давала урожай. Если сам не производишь, то сдай в аренду, чтобы кто-то другой создавал добавленную стоимость для землевладельца, например, платил арендную плату.
– Сколько земли в Латвии купили иностранцы?
– Официально такой статистики нет, но до нескольких десятков процентов сельскохозяйственных земель могут принадлежать иностранцам. В контексте Латгалии, пожалуй, самая большая проблема – это различные скандинавские компании, которые в первую очередь покупали земли под лесонасаждения, и это неправильно. Нужно подумать о том, как способствовать эффективному управлению существующими лесными массивами, изменив сроки рубки, чтобы владелец леса мог срубить дерево, достигшее определенного диаметра. Конечно, также необходимо восстанавливать леса, высаживать новые деревья. Но облесение сельскохозяйственных угодий, облесение мелиорированных земель или земель, которые все еще можно использовать в сельском хозяйстве, должно быть категорически запрещено! Также ведутся переговоры с самоуправлениями, разрабатывающими территориальные планировки. Необходимо установить строгие критерии того, на каких землях нельзя сажать лес. Я предполагаю, что у нас достаточно холмистых, неосвоенных, заросших участков, где можно посадить лес, но не стоит трогать земли, где может быть производство! Потому что там, где есть лес, не будет людей. А где нет людей, не будет нужды в детских садах, магазинах… Не будет людей – не будет и подоходного налога. Пусть тогда самоуправления и их депутаты сами принимают решения – делят средства, которые поступают в Латвию и сажают леса, или, по крайней мере, делают все возможное в нынешней ситуации, чтобы люди оставались в сельской местности.
– Хорошо известно, что в сельском хозяйстве не хватает рабочих рук. Также известно, что рабочие из третьих стран приезжают и получают среднюю зарплату по стране, в то время как местные работники получают только минимальную… Почему?
– Если говорить о сборе фруктов и овощей, то сезонные рабочие работают в сезон, даже не ставя условие о минимальной зарплате. Это сдельная работа. Была создана новая система, которая предлагает всем желающим подрабатывать летом, во время каникул, например, учителям, школьникам, студентам, и регистрирует их как сезонных сельскохозяйственных рабочих. Например, если человек работает пять часов в день, то ему за это платят, но могут быть ситуации, когда ему платят за собранный урожай. Концепция минимальной заработной платы применительно к производству фруктов и овощей и сельскому хозяйству в целом заключается в том, что за выполненную работу по-прежнему платят больше, поскольку даже сегодня невозможно найти хорошего работника, который работал бы за минимальную заработную плату. При этом необходимо понимать, что работник должен зарабатывать эту зарплату, а не просто получать ее. Это означает, что должен быть такой симбиоз: работодатель должен создавать условия для того, чтобы работник мог зарабатывать эту зарплату, а сам работник должен работать так, чтобы получать зарплату. При этом минимальная заработная плата постоянно повышается. Однако в нашей стране производительность труда пока не достигла уровня, когда люди готовы получать зарплату. И если говорить о производительности труда, дела обстоят неважно. Есть люди, которые много зарабатывают, потому что хорошо и много работают, но есть и те, кто приходит, поработает день и уходит, кто-то приходит на работу на четыре часа, или школьники и студенты, которые тоже не могут работать весь день, и тогда они тоже получают соответственно. Я бы сказал, что в сельскохозяйственном секторе, на хороших предприятиях с нормальными работодателями и нормальными условиями труда сегодня никто не получает минимальную заработную плату, а получает больше. Об этом свидетельствуют и данные о средней заработной плате в отрасли. Конечно, есть и работники со своими известными «недостатками» в сельской местности, которые тоже получают минимальную заработную плату, и из этих 20 рабочих дней они не работают целый день по известным и неизвестным причинам. На нормальных предприятиях трактористы – те, кто выполняет квалифицированную работу, уже давно не получают минимальную заработную плату. Кроме того, существует конкуренция, ведь работников больше не становится. Поэтому сами крестьяне думают о том, как создать условия, чтобы человек мог больше работать, собирать больше урожая и т.д., – и переходят на механизацию. Например, для сбора клюквы существуют небольшие механизированные комбайны. А вот клубнику можно собирать только вручную. Сейчас становится популярным самостоятельный сбор ягод, когда можно поехать с семьей на выходные к конкретному крестьянину и собрать ягоды для собственного потребления по более низкой цене за килограмм. Это становится все более популярным, и в Латгалии уже появляются хозяйства, которые предлагают такую возможность.
– Что бы вы пожелали крестьянам?
– Желаю нам всем удачи, да хранит нас Бог, и, возможно, ближайшие годы будут более удачными. Мы должны стараться преодолевать трудности, ведь кто же, как не мы сами, будет работать на нашей земле? И думать о наших детях и внуках, воспитывать новое поколение, чтобы они были готовы работать в сельском хозяйстве, зарабатывать и жить в сельской местности.
– Спасибо за беседу! И удачи крестьянам!
Айя МИКЕЛЕ-СТРУШЕЛЕ
Фото М.ТРОНА
Komentāri