Ему (назовем его Антоном) в жизни не повезло, потому что в самом юном возрасте остался сиротой; потому что школу-интернат, в которую его определила советская власть, он закончил уже при свободной Латвии. А свободная Латвия для детей-сирот оказалась злой мачехой: не мог сирота с документами доказать, что его предки тут жили до 1940 года. В паспорт ему шлепанули штамп «негражданин». Со всеми вытекающими последствиями… В годы жесткого кризиса остался без работы. И жилья не стало, когда дума выселила всех из дома по ул. Маскавас, 20. На что и как жить, тем более — здоровье неважное. Одна фирма взяла его экскаваторщиком в карьер в Гришканской волости. Летом трудился, зимы проводил там же, в карьере, в вагончике для переодевания рабочих. А кушать что? Ходил и предлагал хуторянам свои услуги — кому хлев вычистить, кому дрова поколоть. Председатель волостного совета посочувствовала и задекларировала в своей волости, чтобы Антон имел право хотя бы евросоюзовский продуктовый пакет получать… Только фирма, разрабатывающая карьер, вскоре, как говорится, накрылась медным тазом. Вернулся Антон в город. Приютила его старушка, которой он случайно помог, когда та упала на улице. (Сейчас той старушки нет, в квартире обитают ее родственники, а их самих вот-вот выселят за долги). Куда податься Антону, который опять фактически остается на улице? Пенсия (по состоянию здоровья) очень небольшая. Можно бы переночевать в ночном приюте, но нет у него теперь городской прописки. Был случай, работу почти нашел, но хозяин оказался принципиальным: негородских не берем. Хорошо, что в рождественские дни можно было тарелку супа получить (декларацию не спрашивали). И вообще, кормили в этом году хорошо. Люди на морозе в длинной очереди стояли. Ведь в городском фонде столько пустующих зданий! Разве трудно устроить, чтобы те, у кого нет своего постоянного жилья, могли хотя бы благотворительный суп съесть в теплом помещении, за столиком? Но видно, не зря существует поговорка: сытый голодного не разумеет, сидящий в тепле чиновник не посочувствует не имеющему крыши над головой… Даже если на улице нулевая температура, из ночлежки людей на день выгоняют. А где им ютиться? Автостанция и та сейчас на ремонте, на вокзал надо подумать, как попасть… А вообще-то таких бездомных, как Антон, в приют вообще не принимают: давай декларацию городскую… Ходил Антон на прием к депутату, просил помочь. И получил «помощь»: депутат сказал: езжайте в Англию. Кстати, о таких ценных советах наших депутатов в редакцию жаловались и некоторые другие резекненцы. • • • Вот такая история одного человека. Непьющего, работящего, но не нужного ни городу, ни государству. Выслушав эту историю, я пошутила: может, при новом-то правительстве что-то изменится. Антон посмотрел на меня удивленно: неужели я это серьезно говорю? Уж он-то хорошо знает: не нужен маленький человек столпам общества, политикам, определяющим атмосферу в государстве. К сожалению, это правда. Не нужны мы нашим политикам. У политических небожителей Латвии что в правительстве, что в думе, другие приоритеты. И совсем неважно, кто конкретно у руля — Черный Карлис, Аболтиня или Раснач: любого из них расторопный чиновник более низкого ранга может задобрить откатами из выделенных евроденег, «пожертвованиями» «генеральному секретарю» той или иной партии власти, почти неприкрытым воровством. Когда я от имени редакции спросила у министра юстиции Раснача, почему подчиненное ему агентство неплатежеспособности позволило мошенникам прибрать к рукам землю и имущество совхоза Нагли, в ответ редакция получила письмо со скрытой угрозой: «ужо, мы на такие редакции, которые суют свой нос не туда, куда следует, найдем управу». И спикер парламента Мурниеце, так красиво говорящая о национальных ценностях Латвии, так и не ответила на письмо 50 жителей Лузнавы: почему надо было разорять работающий сельхозтехникум в Лузнаве и тратить миллионы на открытие такого же в Резекне… Да, не ответила, хотя должна. Уж очень быстро, всего за пару десятков лет прогнила латвийская политбуржуазия. И неважно, как зовут кормчего — Аболтиня, Домбровский, Шадурский… Они все из той же когорты, которая пришла к власти на наших плечах в 1991 году. И держится за кресла в думах и министерствах до сих пор. Потому что в этих креслах — тепло и денежно.
Мара НИЗИНСКАЯ
Komentāri