22 июня 1941 г., с объявлением начала Великой Отечественной войны толпы юношей и девушек Москвы буквально осаждали военкоматы с единой просьбой – отправить их на фронт. Среди добровольцев находилась и дочь московского учителя 17-летняя Юлия. Понятно, ей было отказано, но это не охладило горячего стремления помочь Родине перед лицом вражеского нашествия. Через несколько дней она уже ухаживала за ранеными, доставленными в Главный госпиталь столицы, а немногим позже рыла окопы под Можайском. Здесь присоединилась к отряду народного ополчения. Выполняя боевое задание, отряд попал в окружение. Из кольца выходили 30 суток. Вчерашней школьнице пришлось побыть санитаркой. Вскоре семью Друниных, наряду с огромным множеством москвичей, из столицы эвакуировали. Юлию и ее близких приютил город Ялуторовск – сосед Тюмени. Местный военкомат, куда она обращалась неоднократно, учел ее готовность «надеть шинель», но направил вместо запада на Дальний Восток. Здесь она служила в авиационном полку, окончила медицинские курсы. Однако Юлия рвалась в действующую армию. Наступил 1942 г., и желание «быть не в тылу, чего она себе не простит», исполнилось. Санинструктором воинской части, сражавшейся с противником на белорусском рубеже, Юлия приняла боевое крещение, спасая раненых солдат, что стало ее постоянной фронтовой работой. Мужество Ю.Друниной было отмечено медалью «За отвагу». Но война есть война и участи тех, кого она перевязывала, Юлия и сама не избежала. С опасным ранением очутилась в госпитале. На госпитальной койке «вдруг снова потянуло к стихам». Пробудились знакомые с детских лет увлеченность поэзией, радости и огорчения сочинительства. Первые пробы пера напомнили о себе. Шел 1943 г. О чем, как не о пережитом на переднем крае, она могла написать сейчас? Родилось стихотворение, четыре строки которого особенно пронзительны:
Я только раз видала рукопашный.
Раз наяву и сотню раз во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
Подлечившись, Юлия возвратилась в строй. Теперь уже на 3-й Прибалтийский фронт, в артиллерийский самоходный полк. Приступила к прежней должности санинструктора с воинским званием – старшина медицинской службы. Солдаты называли Юлию и ее подруг сестрами милосердия, сестрицами. Каждая из них почти ежедневно взваливала на свои хрупкие плечи груз, чрезмерный даже для мужчин.Физическое переутомление усиливалось сознанием того, что рядом неотступно ходит смерть. Войска фронта громили противника на латвийской земле. Разворачивались крупные сражения. Часто случалось, что помочь раненым вовремя невозможно – столько их бывало.
Ты должна.
Ведь нельзя притворяться
Пред собой,
Что не слышишь в ночи,
Как почти безнадежно
«Сестрица!»
Кто-то там,
Под обстрелом кричит.
Плотность вражеского огня под Ригой превосходила плотность огня при взятии Берлина. Юлия вспоминала: «К столице Латвии наш полк подошел обескровленным – сгорела половина самоходок». Если пылали бронемашины, то каково приходилось экипажам !? Погибали санинструкторы – подруги Юлии. В ее очерке-посвящении ратному подвигу женщин (1967 г.) есть волнующие слова: «Ты прости меня, Зина Самсонова, и ты, Машенька Широкова – две рязанские подружки, два отчаянных батальонных санинструктора. Вам никогда не исполнилось двадцати… Прости меня и ты, Лена-санинструктор – не помню ни фамилии твоей, ни года, ни места рождения. Знаю лишь место и время твоей смерти – дальние подступы к Риге, октябрь сорок четвертого. Никогда не смогу позабыть, как это произошло…». О прощании с Зиной написаны горестные строки:
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла…
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала.
Юлия в решающих боях за Ригу была контужена и признана негодной к воинской службе. Свидетельство выдано 21 ноября 1944 г. Середина декабря. Юлия «штурмует» Литературный институт им. А.М.Горького. С трудом поступает. Но положение студентки уготовило не одну «проверку на прочность». Болезни мужа и дочери, бытовые сложности выбивали из колеи. Творчество почти замерло. Возникала угроза полного «онемения». По словам Юлии, «у женщины, попавшей в такой переплет, рвется то, что называется поэтической струной». Но она, закаленная на войне, преодолела невзгоды. Ободрила публикация в журнале «Знамя» подборки ее стихов (1945 г.). А первое Всесоюзное совещание молодых писателей явилось для нее необычайно важным событием. Юлия получила билет члена Союза писателей СССР, рекомендацию, предопределявшую издание книги, льготные продовольственные карточки, по тому времени – спасительные. Первый сборник стихов Ю.Друниной «В солдатской шинели» вышел в 1948 году. С тех дней ее книги издавались около 30 раз. Тема войны – ведущая во всем творчестве поэтессы. «Нет, меня не сумели возвратить из войны», — признавалась она. Стихи доносят до нас беспощадную правду той страшной поры. Опыт Ю.Друниной, ее поколения поучителен зрелым пониманием долга, беспримерным мужеством, нравственной стойкостью, патриотизмом, которые прошли испытания жизнью и смертью. Осмысливая этот опыт, поэтесса выражает очень существенное – надежду, что последующие поколения сохранят незыблемую память о «роковых-сороковых» годах XX века, будут чтить подвиги, оплаченные невыразимо дорого. Вот строки об этом:
Продолжается жизнь.
И нельзя в стороне оставаться
Потому, что за мной
Боевым охраненьем стоят
Ясноглазые парни,
Которым навек восемнадцать –
Батальоны домой
Никогда не пришедших солдат.
Путь Юлии Владимировны, исполненный замечательного творчества, оборвался трагически. Она не перенесла развала своей страны, ценой неисчислимых жертв победившей фашизм. 21 марта 1991 года поэтесса добровольно ушла из жизни.
Василий БАРАНОВСКИЙ
Komentāri