Окончание. Начало – в «РВ» за 24 ноября.
10 февраля 1941 года И. Н. Заволоко особым совещанием при НКВД был приговорен к 8 годам по обвинению в шпионской деятельности и оказался в Воркутлаге. В 1944 году, после обморожения и начавшейся гангрены, потерял левую ногу. По отбытии срока в Латвию ему вернуться не разрешили и отправили в ссылку в село Северное Новосибирской области, где он трудился лаборантом в районной больнице. Вернуться в Ригу Ивану Никифоровичу удалось лишь в 1958 году. Имевшееся намерение продолжать наставническое служение соответствующими органами было благополучно пресечено. Сотрудник ИРЛИ В. И. Малышев предложил участвовать в экспедиционной археографической и научной деятельности, в которые И. Н. Заволоко активно включился. Об этом много написано, и я не буду повторяться. Отмечу лишь, что в 1974 году, по его желанию, в ИРЛИ был даже открыт специальный фонд – коллекция И. Н. Заволоко. Туда были переданы многие старообрядческие рукописи, и сегодня они доступны для исследователей. С 1965 года И.Н.Заволоко активно сотрудничал в редакции Старообрядческого церковного календаря, совместного издания РГСО, Московских Поморской и Преображенской общин и Высшего старообрядческого совета Литовской ССР. Имея хорошее светское образование, серьезные духовные знания, И. Н. Заволоко обладал еще и широким и разнообразным кругом интересов: занимался пчеловодством, вопросами медицины, особо его интересовали причины раковых заболеваний, у него были незаконченные разработки по этой теме. Любил спорт, особенно хоккей, и был заядлым болельщиком. Занимался поэзией, у него было много стихов, в большинстве своем — духовного содержания, некоторые были расписаны по нотам. Разбирался в изобразительном искусстве. Особенно близка ему была графика. Он и сам работал над заставками и заглавными буквами. Занимался изучением вышивки, создавал узоры. Неравнодушен был к сценической деятельности. Любил чтение, занятие фотографией. Требователен был Заволоко к себе в бытовой жизни. Он придерживался строгого распорядка дня. Ложился довольно рано, вставал в 6 утра, затем следовала «духовная зарядка» – утренняя молитва, и час он ежедневно отводил на обдумывание жизни, осмысливании прожитых лет – вспоминал П. Шелковский. Однажды он ночевал у И.Заволоко. Проснулся рано, окно открыто, тихое утро, птички поют (жил Заволоко в маленьком домике в рижском Задвинье —
В.Н.
), Иван Никифорович сидит в кресле и, заметив проснувшегося гостя, говорит: «Ах, уже проснулись, а у меня вот такой час обдумывания жизни. Благодарю Бога, что она так сложилась, что я дома, занят любимой работой, а мог быть, как опавший осенний лист, который гоняло бы по Европе. Думаю, что я сделал полезного, что мог бы еще сделать. Обдумываю планы на день». В праздники был другой распорядок дня. Он никогда не работал, даже умственно. Мясную пищу не употреблял, исключение составляло Рождество, когда было необходимо разговляться. Обычно готовились кушанья на основе яиц и молочных продуктов. Заволоко никогда не был женат. По этому поводу существуют различные легенды. П. Шелковский уверял, что это следствие встречи с наставником Г. Л. Орловым и поворот в сторону духовной деятельности и отказ от женитьбы на богатой немке. Друживший с И. Н. Заволоко секретарь Режицкой общины С. П. Зубков рассказывал о том, что учась в университете, Иван Никифорович влюбился в чешскую альпинистку, которая разбилась, и он дал обет безбрачия… Другая версия — попросту мать не разрешила ему жениться на иностранке. Есть и более простые варианты. Как бы там ни было, по молодости брак не сложился, а далее это было уже делом убеждения. Заволоко придерживался правил федосеевского согласия, однако в силу светской образованности его вряд ли можно считать классическим федосеевцем. В заключение — несколько штрихов из последних лет его земной жизни. В 1972 году в Риге отмечался 75-летний юбилей Ивана Никифоровича. По этому поводу в письме к С. П. Зубкову он писал: «В декабре отмечали мое 75-летие. С большим шумом. В нашей Рижской моленной состоялся молебен. Читались адреса из Риги, Москвы (телеграммы, письма). Одним словом, поднимали высоко. Но мне это не очень хотелось». Юбилей дался Ивану Никифоровичу нелегко. После торжеств он провел бессонную ночь и написал письмо-исповедь, где каялся в лености духовной и сокращенной молитве по лестовке, о том, что запутался в мирских сетях обольстительских… «Гимн славословий по моему адресу еще больше ожесточил сердца моих недоброжелателей/а их в общине немало – называют «федосеевцем»/. И когда я остался один ночью, то увидел, в какую яму я провалился. Когда-то на смертном одре я дал обещание, что буду стремиться идти узким путем, а не широким, и вот свои обещания нарушил». Поэтому «Положил поклон перед иконой на пост и молитву – наложил самую малую епитимию/пост 40-дневный и тысячное правило, по средам и пятницам сухоядение/раньше не соблюдал/». Кстати, мысль о недоброжелателях часто встречается в письмах Ивана Никифоровича. Например, на 83-м году жизни, он писал И.И. Никитину: «Как вода весенняя, пробежали и юность, и зрелые годы. И стал старцем седовласым. А кажется, все вчера было… А теперь все это в прошлом… Много злобы и зависти у людей… А казалось бы, чему завидовать – инвалиду без ноги?» Семейство Заволоко отличалось религиозностью, «…однако я всех превзошел», – говаривал Иван Никифорович. Он не верил в судьбу, считал, что все мы грешны. И что молитвы нужны не Богу, а нам для нашего исправления. Лейтмотивом его жизни было «Молитва – Пост – Труд». Заволоко — это без преувеличения феномен в староверии. Пожалуй, нет другого такого староверческого деятеля, у которого бы столь гармонично были развиты духовная и светская составляющие мировоззрения, который бы обладал такой широтой интересов и, наконец, который бы столько сделал для религиозно- нравственного воспитания и воспитания национального самосознания, исследования наследия староверия. Безусловно, личность Ивана Никифоровича является ярким примером и заслуживает, по меньшей мере, серьезной монографии о его жизнедеятельности. Когда заходила речь о месте упокоения, всегда говорил: «Того кладбища, где дед, нет, поэтому хочу только в Режицу – и, если кто-то против этого возражал, энергично заверял – нет, нет я режицкий». 7 марта 1984 года Иван Никифорович отошел в вечный покой. 11 марта, следуя его завещанию, тело было предано земле на кладбище Резекненской кладбищенской старообрядческой общины. В 2007 году на доме, где жил и откуда был арестован Заволоко, Резекненской старообрядческой общиной установлена памятная доска. Недалеко от храма есть и улица имени И.Заволоко.
Владимир НИКОНОВ,
председатель совета Резекненской кладбищенской старообрядческой общины
Фото из архива автора
Komentāri