У Чехова была причуда: в какой бы ни приехал он город, обязательно заходил на кладбище. И Шукшин любил на кладбище посидеть. «Люблю там думать», – написал он в рассказе, который так и назвал: «На кладбище». Будучи в Болгарии, я попросил сопровождавшую нас женщину показать хоть одно кладбище. Однако наш гид, чуть ли не обидевшись на мою невинную просьбу, cделать это наотрез отказалась. Почему? – размышлял я и ничем не мог объяснить отказ, как только своего рода стыдливостью: национальные захоронения, несомненно, сакральны. Обо всём этом пишу, потому что и сам люблю заглядывать на погосты. Например, ещё в молодости, когда приезжал в Резекне, то кроме пригородного Тевинского, где похоронены мои родные, непременно посещал и старинное, заросшее кустами и травой, как мне казалось, совершенно заброшенное кладбище, что близ плотины, над рекою. Перед тем заходил в «Щукинский» магазин и покупал бутылку пива, чаще всего с этикеткой, на которой было начертано: «Latgales alus». И эту бутылку (каюсь!) медленно потом распивал, сидя на излюбленном, лежащем на спине памятнике. Был молод и воспитан (точнее – испорчен!) в советском духе, поэтому совесть меня не задирала. А ведь, как нынче понимаю – прости, Господи! – кощунствовал. Но тогда считал, что делаю благое дело – в известном смысле поминаю усопшего. Я даже переписал в записную книжку надпись, выбитую на мраморе: «Василий Савельевич Игумнов, режицкий купец. 1799 – 1865». Ровесник Пушкина! – умилялся я, потягивая пиво и дымя сигаретой. Есть у меня фотография начала ХХ века, на которой легко узнать это кладбище – под купами небольших деревьев, еще относительно молодое. Оно на другом берегу реки, огорожено забором из штакетника. А на этом берегу бодро, друг за другом, вышагивают два юных кадетика. Рядом с ними студент в форменной тужурке. Скоро, скоро всех троих затянет воронка Первой мировой войны… Если выживут, попадут в водовороты революций, а там – Гражданская война и Вторая мировая… Какая судьба уготована сим персонажам фотоснимка? Где найдут они конечный земной приют? Навряд ли (вероятность ничтожная!) на этом кладбище. Последний раз я посетил его в 2008 году. Минуя свежие латышские могилы, прошёл в сторону реки, в знакомый глухой угол. Тщетно искал могилу купца Игумнова… Зато на одном из разрушенных памятников обнаружил стихи, которые не преминул запечатлеть (нынче это просто!) с помощью фотоаппарата мобильного телефона. К сожалению, из-за того, что не смог тяжелый камень перевернуть, так и не узнал, кому они посвящены. Дома я их переписал, сохранив букву «Ъ» и чуть-чуть изменив орфографию автора:
Покойся, милой другъ.
Кропя твой прах слезою,
И я от всех земных суетъ
Жду время быть с тобою.
Дай Богъ тебе и мне
Блажество и светъ.
Да будет, какъ решитъ
Всевышняго советъ.
Надежды, счастия
судьба меня лишила.
Она на век тебя
от глаз моих сокрыла,
Блаженству моему
назначила конецъ,
Что жъ, утешением остался
мне Творец.
Над хладным камнем симъ душа моя груститъ,
Подъ нимъ мой нежный другъ сномъ безъ
пробуднымъ спитъ.
Стихи просты и наивны. Но ведь – и трогательны! Кто-то, читая их, снисходительно улыбнётся. А кто-то, возможно, и глубоко задумается: все там будем.
Георгий КУЛИКОВ
Komentāri