…Бог посылал мне мою тогдашнюю муку по какому-то прекрасному и печальному женскому образу или он, Пушкин?
Иван Бунин “Думая о Пушкине”
В гостиной было людно. Присутствующие учтиво и непринуждённо переговаривались, ощущая радушное внимание хозяина дома Владимира Рокотова, собравшего в субботний вечер круг интересных собеседников. Потомок известного русского художника Федора Рокотова Владимир Дмитриевич волею судьбы обосновался в древнем городе Ковно, слыл здесь завзятым театралом, общительным хлебосольным человеком. Наезжавших в город служителей искусства он непременно приглашал к себе, устраивал дружеские ужины, домашние литературно-музыкальные концерты. На этот раз в числе местных знакомых Рокотов принимал художника Александра Агина – иллюстратора произведений Гоголя, Некрасова, Достоевского – и певца Петербургской оперы Федора Комиссаржевского. Сидела в кресле и необычная даже для такой среды пожилая дама в кружевной наколке. Её тронутое морщинками лицо хранило следы былого обаяния, “увядшие черты прелестницы волшебной”. Разговор затеялся было о современной литературе. Но тут хозяйка дома подсела к фортепиано, взяла ноту, начала играть. Вторя мелодии, заполнившей гостиную, Комиссаржевский запел. Великолепный тенор с первой минуты всех покорил. Дама в наколке оживилась, явно выдавая чувства, каких давно уже не испытывала. Волновался и певец. Не впервые он исполнял знаменитый романс. Но сейчас напротив сидела женщина, которой было посвящено бесценное стихотворение. Комиссаржевский пел:
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
Проникновенные строки пленяли.Федор Петрович преподносил их бесподобно. Взгляды участников вечера устремлялись на даму, благодарно обращенную к певцу. В её глазах поб-лескивали слёзы. Теплые бисеринки катились по щекам. Женщина снимала их белоснежным платочком. Певец продолжал:
Шли годы.
Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слёз, без жизни, без любви.
Романс уводил слушателей в прошлое. Невольно в воображении представали и времена, и лица, и встречи. Виделся молодой Пушкин – порывистый и задумчивый, грустный и язвительный. Неутомимый чародей родниковой лиры, он щедро дарил свои стихи. Однако истинные перлы достались не столь уж многим. Растроганной, завладевшей в доме Рокотова всеобщим вниманием даме принадлежала драгоценнейшая жемчужина. Это для неё в 1825 году Пушкин написал:
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьётся в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слёзы, и любовь.
Закончив петь, Комиссаржевский подошёл к даме, низко поклонился ей, поцеловал руку.Справившись с волнением, женщина сказала: — Я бесконечно признательна. Этот вечер останется для меня дивным незабываемым праздником. Гостьей Владимира Рокотова была Анна Петровна Керн. Иногда она посещала приветли- вый дом, но не могла и предположить, что её ждет столь редкий сюрприз. …Муж Анны Петровны Александр Марков-Виноградский — с ним она уже была четверть века — несмотря на то, что Анна изрядно превосходила его в возрасте, по-прежнему нежно любил её. После вчерашнего вечера у Рокотова он тонко уловил желание супруги побыть одной и вышел на прогулку. В заветной сумочке хранились письма Пушкина. Они возвращали в пору юности. Боже, как давно это было! Знакомство с Пушкиным у Олениных, возглас поэта: “Можно ли быть такой хорошенькой!”, шутливый разговор о том, кто грешник, а кто нет. Потом они расстались. Спустя шесть лет встретились в Тригорском. Пушкину, ссыльному жителю соседнего села Михайловского, исполнилось 25 лет. Годом моложе была Анна. Возникло взаимное увлечение. Им выпало несколько свиданий. Тётушка Анны поспешила отослать племянницу от греха подальше. Анна уехала в Ригу. Прощаясь, Пушкин вручил ей книжку с первой главой “Евгения Онегина” и вложенный между страницами листок. Это и было стихотворение “Я помню чудное мгновение”. Спустя годы были встречи в Петербурге. Гибель поэта потрясла её. Сложные отношения с первым, нелюбимым мужем генералом Керном усиливали чувства утраты, пустоты. Анна находила успокоение, перечитывая письма Пушкина. С появлением стихотворения в печати имя Анны Керн обрело славу. Текст “Чудного мгновения” Михаил Глинка положил на музыку. Вскоре разошёлся слух, что композитор посвятил романс Анне Петровне. В действительности посвящение относилось к её дочери — выпускнице Смольного института Екатерине Ермолаевне Керн, дружившей с сестрой М. Глинки. Бывая у них, Катя познакомилась с самим композитором. Михаил Иванович влюбился в девушку и сделал Екатерине предложение. Она согласилась выйти за него замуж. Внезапная болезнь Кати расстроила свадьбу, брак не состоялся. …Возвратился с прогулки Марков-Виноградский. Он трогательно поцеловал жену, спра- вился о её здоровье. Анна Петровна чувствовала себя сносно, о чём и сказала мужу. Чуть позже они пили чай и говорили о том, что служба сына Саши, из-за которой, собственно, и очутились в Ковно, закончилась.Сын готовился к отъезду за границу, а вслед за ним и они покинут город, где прожили около года. Разобрали полученную почту. Дочь Екатерина сообщала новости. Опечалило известие о кончине Ольги Сергеевны Павлищевой. В девичестве — Пушкиной, старшей сестры поэта. Были и отрадные сообщения. Марков, читавший письмо, сказал: — Послушай, Аня! Катя пишет, что недавно с супругом посетила Пушкиногорье. Вот бы и нам наведаться в те места. — Ты прав, милый. Зовут и Тригорское, и Михайловское. Будем надеяться на Божью волю… На календаре был 1868 год.
Василий БАРАНОВСКИЙ
Komentāri