Прочтя мои переводы стихов Яниса Пасторса, написанных им в начале 1940-х годов, одна читательница с удивлением заметила: — Даты написания тяжёлые, а стихи светлые, каждое стихотворение — акварель! — Да, это бросается в глаза, — ответил я. Не зная биографии поэта, я тогда подумал: скорее всего он, уже достигший тогда призывного возраста (родился 3 июня 1918 года), был призван в Латышский легион… И что бы там ни говорили, а поэт он — настоящий! Однако вскоре от поэта Антона Слишанса узнал: Янис Пасторс не только не служил в Латышском легионе (забраковали с диагнозом «бронхиальная астма»), но, имея возможность выдавать справки, освобождающие от призыва в армию (работал в конторе строительной фирмы), многим помог ее избежать. Несомненно, он рисковал, и ему пришлось скрываться на хуторе знакомого сельчанина. Но откуда же тогда такие светлые стихи? «О чем писать? На то не наша воля!», — справедливо сказал поэт. Не волен был и Янис Пасторс. Он воспевал то, чем больше всего дорожил и что грозила отнять война. …Янис Пасторc родился в Балтинаве, в многодетной семье безземельных сельчан. Отец его Юрис умер, когда мальчику исполнилось пять лет. Его мать Аполонию вместе с младшими детьми приютила в своей семье старшая дочь Ксаверия, которая, став опекуншей, сумела устроить брата в Боковскую шестиклассную школу-пансионат для детей-сирот (сейчас это в Пыталовском районе Псковской области). В 1935 году Янис поступает в Резекненское государственное профессиональное училище. В январе 1941 года он устроится в Балтинавскую школу. Здесь на его глазах арестуют директора, а на следующий день ему придется поехать в Абрене. Там-то и увидел поэт товарные эшелоны, набитые «врагами народа» и готовящиеся к отправке в Сибирь… Во время немецкой оккупации Яниса Пасторса направят на строительство, откуда ему удалось бежать. «Но Абренская биржа труда, — пишет А.Слишанс, — его нашла и направила работать в Виляку», где он и встретил Красную армию. Поэта призвали и в качестве пехотинца-минометчика стрелкового полка 205 стрелковой дивизии 2-го Белорусского фронта он участвовал в Прусско-Померанской операции, был дважды контужен и тяжело ранен, награжден боевыми медалями. Демобилизовали его по инвалидности в феврале 1946 года. Возвратившись домой, Янис Пасторс пишет стихи о войне, посылает их в центральные республиканские издания и всюду получает отказ в публикации. В 1949 году поэт становится свидетелем жестокого «раскулачивания» хуторской Латгалии. Отныне он «пишет в стол». Внешне жизнь его хоть и была скромна (если не сказать скудна!), но, по советским меркам, считалась вполне благополучной: зарабатывает на хлеб насущный нормировщиком, счетоводом, бухгалтером… После женитьбы в 1952 году живет у жены Теклы Слишане в Шкилбенской волости (тогда сельского совета). В 1954 году у них родится сын, которого назовут Антоном (нынче он фермер). В 1956-1967 гг. Янис Пасторс, работая бухгалтером в Упитской школе, учится заочно в Московском народном университете искусств. С мольбертом за спиной поэт объехал на велосипеде всю Латгалию! Он выставляет картины в школах, клубах, библиотеках, дарит их друзьям и пишет стихи. В 1971 году он отошлет стихи известному латгальскому общественному деятелю, педагогу и писателю Степонсу Сейлису, который опубликует их в своём рукописном журнале «Gaisma» («Свет»), изданном в одном (!) экземпляре. Поэт всегда верил, что жизнь изменится к лучшему. С 1991 года Янис Пасторс публикуется в местной периодической печати. Однако первая книга (проза) «Nūvāloto grāksyudze» («Запоздалая исповедь») появится только в 2005 году. А в 2006 году выйдет в свет его первая книга стихов «Sila ziedi» («Лесные цветы»). Зная о болезни Яниса Пасторса, этот сборник поспешили издать его друзья Антон Слишанс и Янис Элкснис. Антон принес книгу автору домой. Тот уже не вставал с постели. Подержав её (долгожданную!) в руках, расстроганный до слез поэт едва слышно скажет: «Спасибо, братцы!». Скончался Янис Пасторс 10 апреля 2006 года. Похоронен он на Чилипинском кладбище Шкилбенской волости Вилякского края. В 2007 году на могиле установлен гранитный памятник, который скульптор Инара Гравеле назвала «Цветок луны».
Держа в руке цветок живой,
Дитя, пред солнцем восходящим
О счастье и свободе пой —
Чтоб солнце нам сияло чаще,
Войны чтоб избежать угроз,
Чтоб розу не обжег мороз:
Один лишь раз
нам жизнь дается —
Пусть красота ее спасется!
Да будет так!
Георгий КУЛИКОВ
Георгий (Юрий) Валентинович КУЛИКОВ
родился 18 декабря 1947 года в Великих Луках (Псковская обл.). Воспитывался (детство и отрочество) в староверческой семье дедушки и бабушки (г.Резекне, Латвия). Трудовую деятельность начал с 16 лет. Работал токарем, монтажником, бетонщиком, механиком-проводником… По окончании Московского института инженеров транспорта (факультет «Мосты и тоннели») трудился мастером на заводе мостовых железобетонных конструкций, во время службы в армии (лейтенант-инженер отдельного мостового батальона) участвовал в строительстве паромной переправы Холмск-Ванино, а также мостов в Восточной Сибири. Окончил заочно Литературный институт им. A.M. Горького (факультет «Литературная критика»). В качестве корреспондента много ездил по стране. Публиковался в периодической печати (стихи, очерки, репортажи, беседы, критические и литературоведческие статьи), автор книги стихов «Пясть» (2007). Работал редактором в редакции советско-болгарского журнала «Дружба» (1986-1991 гг.). С 1991 года — сотрудник редакции журнала, учреждённого Министерством культуры Российской Федерации, «Культурно-просветительная работа» («Встреча»): обозреватель, ответственный секретарь, заместитель главного редактора, с 1996 года по 2009 год — главный редактор. Член Союза писателей России. Живёт в Москве.
ФИЛОСОФИЯ
Наш прах травою порастет, Но жажда жизни не остынет. Что не явилось, то не сгинет, И то, что есть, и что грядет. Так тайну о конце времен Через века проносят люди, И всякий смертию пленен, А жизнь была и есть, и будет. Нам срока смерти не исчесть, Но знаем: в тайной круговерти Чреды рождения и смерти От вышней силы мера есть. 1942
БЕЗ МНОГИХ СЛОВ
В стихах излишним многословьем Идей высоких не поднять. Хочу лишь рассветать любовью И правду жизни рассказать: О том, что шепчут тихо ели, Глядясь в озера поутру, О чем цветы душе пропели, Покачиваясь на ветру. К излишку слова нет участья — Горька непрошеная соль. Хочу лишь говорить о счастье… Как расцветает в сердце боль. 1942
В РАЗДУМЬЕ
Как дней растраченных, поверьте, Назад нам слезы не вернут, Так губы, тронутые смертью, Улыбкою не расцветут. Мы можем в бурю надломиться, Но все ж душа, себя блюдя, Все будет к вечности стремиться, Мечты земные превзойдя. 1943
ПОТЕРЯННОЙ
Холодным ливнем знойный день Прольется в ночь, и утром ранним Напьется жаждущий олень, Но мне не утолить желаний. Опять ты снилась наяву, Томя бессонницей… Светает. Я вновь в отчаянье зову, Но тщетным эхом имя тает. И горестно, и одиноко… Так тягостна глухая высь! Мечты моей в бору далеком Хотя б кукушкой отзовись! 1943
В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Ни роз тебе и ни роскошных калл, Ромашки белые — такая малость! Зато желаю счастья от души И чтоб оно с тобой не расставалось. И так же ласково скажу о том, Что в сердце о тебе одна забота: Пусть белым цветом расцветет душа И радость пусть благословит работу! ◊ ◊ ◊ Люблю тебя, как и любил, Но ты отчаялась мне верить И отворяешь сердца двери Как будто из последних сил. Порой любовь так нежно жалит, Что ты не знаешь, где болит — Несешь страдание в бокале, Который смерть в себе таит. Нельзя, мой друг, дразнить любовь — Тут может всякое случиться: Сердцам так просто разлучиться, Когда мороз остудит кровь.
У КУКОВЫ I
Между лилий белых утлый челн В полдень дремлет без движенья. Куковенька, я в узоре волн Детства вижу отраженье. Плещет о весло далеких лет Облаков плывущих стая. Тех мгновений не вернуть мне, нет, Только грусть не отпускает. Расскажи мне, Куковенька, быль Древних дней иль просто сказку. Ласку волн твоих я не забыл, Как и рук девичьих ласку. 1943
У КУКОВЫ II
Когда черемуха в цветенье снежном, Как весело тогда мне вспоминать У Куковы — она волною нежной Тех давних дней дарует благодать. И кажется, нетрудно стать счастливым У Куковы — хотя б на этот день! — Где золото калужниц по заливам, Душистая черемушника сень.
ДУША
Ни бедами, ни болью кладезь твой Не вычерпать — его бездонны воды. Чего же ищешь, позабыв покой, И для кого поешь ты песнь свободы? Порою ты звездой в ночи горишь, А иногда сияешь розой рая. Не метеор ли ты, который лишь И может жить, во тьме миров сгорая? 1942
В ЛАТГАЛИИ
Здесь в травах капельки росы томятся, И ветерок в листве, как альт, свистит. Я в даль стремлюсь — там тучи золотятся, Иду, гляжу — и глаз не отвести. Там, по преданию, боры синеют И сказочные птицы по небу плывут. Ай, милые вы гости! Нас жалея, К нам духи древние гостить идут… 1943 ◊ ◊ ◊ Чем краше было и желанней, Тем памятнее: тем живем! А детских дней воспоминанья Несем по жизни сладким сном. В нем наливаются колосья, Черемуха метелит путь, А иволга дождя все просит… Но только жизни не вернуть.
Komentāri