Как день сменяется ночью, а ночь опять днем, так и в нашей жизни светлое время, заполненное повседневными, привычными заботами, вдруг сотрясает чернота, неприятности и беды. Кажется, уже и света белого не видно. В жизни простого рядового человека таких черных полос больше, чем белых. А есть отрезки, когда света в окошке подолгу вообще не увидишь. Кругом ночь, черная. Кричи, не кричи — никто не отзовется, руку не подаст. Потому что жесткость (если не сказать жестокость) — один из краеугольных камней, заложенных в фундамент благоденствия тех, кто сегодня в нашем государстве у руля, кто сочиняет законы и правила для других. Но не для себя… Недавно «РВ» рассказали историю 90-летней пенсионерки, которую чиновники без зазрения совести гоняют за справками, требуя отчитаться за то, что не всю пенсию на хлеб потратила. И ни одна жилочка у этих чиновников не дрогнула, никому и в голову не пришло, что можно (и нужно) к старому человеку относиться побережнее, просто по-человечески. Почему-то ни одному чиновнику и в голову не пришло, что с ним, когда придет старость на его порог, могут поступить так же… А впрочем, разве только наши резекненские социальные работники поступают так, как поступают? Латвия окутана чиновничьим, пропахнувшим плесенью равнодушием. И беда ближнего — это только его беда… Одно время мне в редакцию постоянно звонила старушка (ей 93 года). У нее есть сын — спившийся подонок, часто избивающий лежачую мать-старушку. За то, что у нее… пенсия маленькая — сынку лишь на пару дней хватает… А больше всего старушку оскорбляла грязная ругань спившегося зверя… Да, у нас есть какой-то закон, который позволяет полиции применить к такому сынку «санкции» — обязать его не приближаться к дому матери на энное количество метров. Но кто будет проверять, как это правило применяется в жизни? Кто похлопочет, чтобы это правило к подонку применили? Я просила г. Решетникова — бывшего сослуживца этой бабушки — как-то ей помочь. Какое-то время было лучше. Какое-то время… А вот еще одна история. Молодая мама-одиночка. Живет в Озолайнской волости, сразу за городской чертой. Но скидок на проезд в автобусе у ее сына нет: «Он не наш, не городской». А ведь посещает городскую школу… Но мама пришла в редакцию не за тем, чтобы на автобусное начальство пожаловаться. Она безработная, состояла на учете на бирже… И вот, кажется, улыбнулась удача — ее согласились взять на одно из городских предприятий. Но — нужно пройти врачебную комиссию… А это несколько евро у семейного, еще — за анализ крови, еще 10 евро — ЛОР, 7 евро — у гинеколога и т.д. Да где ей взять такие деньги? Пойти в думу попросить пособие? Так ведь не дадут! А если и решатся помочь, то не сейчас, не сразу. Кучу бумаг оформить нужно… В общем, полная безнадежность. Вроде и много разных организаций и чиновников, которые зарплату получают за то, что должны опекать бедных, сирых, попавших в незавидную ситуацию. А толку-то от этих госслужащих, если они… так попривыкли к слезам (зримым и незримым) своих подопечных, что их эти слезы давно не трогают… Впрочем, в большинстве случаев чиновников-депутатов и начальников особо и упрекнуть нельзя — худо-бедно, но формально они поступают в рамках закона. А если и не в рамках, то поди это докажи. Особенно если ты уже немолод… Вот живет на окраине города старушка в собственном доме. Как ей удалось в советское время домишко построить — долгий рассказ. Днем — на казенной работе, ночью дома шила одежду соседям, знакомым и т.д. Теперь ей 90. Могла бы на сына опереться, но тот ушел из дома — другую жену нашел. А первая осталась здесь, в доме свекрови и, конечно, недовольна, что старушка на тот свет не спешит. В общем, в доме нелады. Когда однажды, защищаясь от невестки, старушка палкой попыталась ее оттолкнуть, стукнула невестку по руке. Уж не знаю, сколь это по правилам, но невестка вызвала полицейского
(говорят, знакомого, друга)
, тот составил протокол, оценив страдания невестки почти в 600 евро. Протокол был передан в административную комиссию
(извещение старушке посылали, однако она уверяет, что не помнит, что получала и расписывалась).
Оштрафовала комиссия 90-летнюю старуху на 500 с лишним евро. Где она их возьмет? Сын куда-то в примаки ушел, а с пенсии ей и за год не выплатить. В общем, ей легче умереть, чем найти справедливость или защиту. Да, легче умереть, чего ей так желает невестка, наша полиция и чиновники административной комиссии… Все они уверены, что никогда не будут старыми, что их никто никогда обижать не будет… Или все-таки когда-то отольются мышкины слезки подчиненным господина Пашкевича, обвинившим 90-летнего одуванчика Божия в насилии над цветущей, полной сил невесткой? А административная комиссия? Неужто не видела, что приговоренной «за драку» старушке (маленькая, сгорбленная) 90 лет? Что ей уж и не прийти на эту самую комиссию… А тем временем за дело взялся судебный исполнитель — штраф растет, старушку вот-вот из ее дома выселят… Что и требовалось доказать (добиться). И невестка, и административная комиссия могут порадоваться. «Справедливость» восторжествует. Справедливость по-латвийски: кто сильнее — тот и прав.
Мара НИЗИНСКАЯ
Komentāri